Опять 25! - Юлия Валерьевна Набокова

– Но я ничего не получала! – выпалила Аполлинария, осеклась и торопливо поправилась: – То есть, я хотела сказать – она. А если она письмо не получила?

Верить словам Стаса было больно, получалось, что Миша ее не бросал, и кто‐то из ее близких нарочно разлучил их, не передав письмо, а затем перехватывая все последующие.

Стас странно посмотрел на нее и сказал:

– Дед ей еще полгода писал, она не ответила ни разу. А подружка ее потом написала, что та девчонка вышла замуж за обеспеченного москвича с квартирой…

– Так это когда было, – взволнованно перебила Аполлинария, – спустя три года!

Да, Виктор был из обеспеченной семьи, но вышла‐то она за него не из‐за квартиры! Он очень настойчиво ухаживал за ней, просто проходу не давал. Симпатичный, веселый, добрый и работящий, он нравился ей. Не так сильно, как Миша, но тогда Аполлинария решила, что другой такой большой любви в ее жизни уже не случится. Она полюбила Витю со временем и всей душой привязалась к нему. Но сердце нет‐нет, а тосковало по той любви, которую, как она считала, предал Михаил. А теперь получается, что все эти годы он думал то же самое о ней, что предательница – она? Неспроста ей на днях приснился сон, в котором Миша сказал, что это она все разрушила…

– То есть, я хочу сказать, а если письма ей не передавали? – поправилась она. – И оклеветали перед Мишей?

«Фрося!» – мысленно охнула она. Фрося была ее соседкой по общежитию, Фрося была в курсе ее дружбы с Мишей, Аполлинария делилась с ней всеми своими сердечными делами. Кому, как не Фросе, Миша перед отъездом мог оставить письмо? Фрося тогда как раз оставалась в Москве на зимние праздники и готовилась к пересдаче экзамена. И она вполне могла перехватывать другие Мишины письма, не отдавая Аполлинарии. Была еще одна соседка, Ульяна, но она съехала вскоре после Мишиного исчезновения, а значит, никак не могла утаивать новые письма, которые, если верить Стасу, приходили еще полгода.

– Да какая разница? – Стас потерял интерес к чужой любовной истории и крепко обнял Аполлинарию. – Полли, иди ко мне!

Он потянулся к ней с поцелуем, но Аполлинария ужом выскользнула из его рук. Этого только не хватало! Целоваться с Мишиным внуком!

– Прости, мне надо срочно уйти! – выпалила она и метнулась в прихожую.

Там Аполлинария схватила сумочку и пальто, невзирая на изумленные окрики Стаса, крутанула ключ в замке и выскочила вон.

Выбежав на улицу, она бросилась вслед за желтым такси, размахивая руками. Ей повезло, такси дало задний ход. Аполлинария плюхнулась на переднее сиденье, протараторила домашний адрес Фроси и попросила, нервно оглядываясь:

– Только побыстрее!

– Пожар? – Водитель с любопытством покосился на ее ноги.

– Послушайте! – вспылила Аполлинария, загораживая колени сумочкой. – Вам‐то какое дело?

Не хватало ей еще признаться, что она сбежала от поцелуев молодого телеведущего, который оказался родным внуком мужчины, в которого она была влюблена полвека назад!

Водитель пожал плечами и невозмутимо заметил:

– Просто не каждый день ко мне садятся девушки в домашних тапках.

Аполлинария наклонила голову и сконфуженно ойкнула. На мгновение захотелось попросить водителя повернуть и забрать сапожки. Но тогда придется снова встретиться с разгоряченным Стасом. Она решила не искушать судьбу и отвернулась от любопытного взгляда водителя к окну, за которым проносились светящиеся новогодними огнями улицы.

Сегодня у нее просто день потрясений! Сперва увидела свою фотографию на выставке ретро, потом на нее накинулась Кристина, а еще ее поцеловал Мишин внук! Могла бы и раньше догадаться по внешнему сходству, по похожим глазам и голосу. Надо было сразу расспросить Стаса про деда, а не ходить вокруг да около… Но ее смутило, что Стас назвал своего деда инженером. Она ведь знала, как Миша был влюблен в самолеты и собирался связать с авиацией всю жизнь. Она не могла представить, что авария перечеркнет его планы и ему придется освоить другую профессию. Если бы только она узнала у Стаса его имя и фамилию!

А теперь, когда все выяснилось, они никак не могла поверить, что они с Мишей расстались из‐за чужой подлости. Сейчас она все спросит с Фроси, ох, как спросит! Может, подруга и выжила из ума, но свою молодость помнит хорошо.

Водитель высадил ее у нужного подъезда и почему‐то не взял денег.

«Наверное, я совсем безобразно выгляжу», – обескуражено решила Аполлинария, набирая домофон. Хоть час и поздний, ее дело до утра не терпит. Ей долго не отвечали, а стоять на улице в одних тапочках было холодно, и она начала притоптывать, чтобы согреться.

– Кто там? – недовольно отозвался домофон визгливым голосом Фросиной дочки Клавдии.

– Это я, Аполлинария, – прохрипела она и кашлянула. Похоже, начинает простывать.

– Тетя Поля? – Клавдия удивилась, но кодовый замок открыла.

Аполлинария торопливо потянула дверь и юркнула в подъезд. Пока поднималась на лифте, нервы совсем расшалились. Как могла Фрося так поступить с ней? И ведь видела же тогда, как Аполлинария убивалась из‐за исчезновения Миши безо всяких объяснений, сама же ее утешала! А еще именно Фрося напоминала ей о гордости, когда Аполлинария хотела сходить в летное училище и узнать у друзей Миши его новый адрес. Теперь советы Фроси виделись совсем в другом свете…

Дойдя до знакомой двери, Аполлинария нетерпеливо вдавила кнопку звонка.

– Да иду я, иду! – крикнула Клавдия и распахнула дверь. – Теть Поль, а вы чего это так поздно?..

– Мне‐нужно‐срочно‐поговорить‐с‐Фросей! – на одном дыхании выпалила Аполлинария и сделала шаг, чтобы войти, но Клавдия, сдвинув брови, внезапно перегородила ей путь и с подозрением поинтересовалась:

– Тебе чего?

– Клав, – удивилась Аполлинария, – я к Фросе!

– Ты кто такая? – насупилась Клавдия. – Откуда нас знаешь?

– Здрасти, я ваша тетя! – поразилась она. – Я Аполлинария.

– Аполлинария? – недоверчиво прищурилась Клава.

– Матвеевна! – подтвердила она.

– Тогда я королева гамбургская! – ухмыльнулась Клавдия.

– В Гамбурге нет короля, – поправила Аполлинария, – там только петух.

Клавдия насмешливо склонила голову, разглядывая розовые тапки.

– Вот, переобуться забыла. – Аполлинария сконфуженно развела руками.

Из комнаты донесся дребезжащий голос Фроси:

– Дочка, кто там?

– Фрося, выходи! – крикнула Аполлинария, приподнимаясь на цыпочках и заглядывая через плечо высокой Клавы, по‐прежнему преграждавшей ей вход. – Я все знаю про Мишины письма и требую объяснений!

– Не надрывайся, – посоветовала Клавдия, – она ж глухая.

– Да что ты мне рассказываешь! – возмутилась Аполлинария. – А то я Фросю не знаю. Все она слышит, когда захочет.

– Иди подобру‐поздорову, – посоветовала Клава и захлопнула дверь прямо перед ее носом.

Аполлинария возмущенно замолотила в дверь кулаком и пнула ногой так, что слетела тапка.

– Я