Опять 25! - Юлия Валерьевна Набокова

И Стас порывисто шагнул к ней, а Аполлинария скользнула от него за диван. Вот она попала!

К счастью, ее спас звонок мобильного.

– Извини. – Стас сразу же схватился за смартфон. Ему звонили по работе, что‐то уточняли по поводу съемок.

Аполлинария всерьез подумывала, не стоит ли сейчас сбежать. Стас явно не настроен на разговор о родственниках, он видит в ней молодую красивую девушку, и Аполлинария рискует, задерживаясь у него в гостях поздно вечером. Да и вряд ли Стас хранит в своей холостяцкой квартире, отделанной по последнему слову дизайна, старые семейные альбомы… Ему куда важнее «аллея славы» – со знаменитостями, с которыми он соприкоснулся на пару минут в жизни.

Поражаясь тому, чем забита голова у парня, Аполлинария вышла в коридор и принялась разглядывать фотографии в рамках. Половины из тех молодых знаменитостей, с кем сфотографировался Стас, она даже не знала. А из знакомых с удивлением заметила Джонни Деппа и любимую актрису Катрин Денев. С француженкой они родились в один год, и для своего возраста она выглядела великолепно. Аполлинария залюбовалась рисунком лет на ее красиво постаревшем лице. Не всем дано так прекрасно и благородно стареть…

– Откуда фото? – Она с любопытством обернулась к Стасу. Закончив разговор, он вышел в коридор.

– С какой‐то премьеры. Я брал у нее интервью. Занятная старуха.

– Старуха? – пораженно переспросила Аполлинария. Вот, значит, как видит ее любимую актрису и ровесницу Стас.

– Ты такая красивая. – Стас внезапно коснулся пальцами ее щеки, убирая прядь волос.

Совсем как Миша когда‐то. Аполлинария растерянно моргнула. А Стас, воспользовавшись ее замешательством, молниеносно наклонился к ней и обжег поцелуем ее губы, давно забывшие подобные ласки.

– Что ты… – хрипло пробормотала она, отталкивая его.

– Кажется, я от тебя без ума, – серьезно произнес Стас, так поразительно похожий на ее первую любовь.

Он снова поймал ее в кольцо рук, и Аполлинария в панике шарахнулась, ударившись затылком в одну из фотографий на стене. Рамка упала к ногам, стекло со звоном разбилось.

Стас и Аполлинария отскочили в разные стороны.

– Ну вот, семейную фотку разбила, – проворчал Стас.

Аполлинария бросила взгляд на рамку на полу между ними – и остолбенела. С фотографии, среди незнакомых людей, на нее смотрел Миша Медовников.

Она порывисто подхватила рамку, разглядывая фото. Это, без сомнений, был ее Миша. Повзрослевший на целую жизнь – жизнь без нее, которой она совсем не знала. Более строгий, более мудрый. Обзаведшийся сединой и множеством морщин, при виде которых на Аполлинарию нахлынула нежность.

Она погладила трещину, пересекшую стекло в рамке ровно посередине – сбоку от Миши. Ее пронзило предчувствием, что стена между нею и Мишей, стоявшая на протяжении последних пятидесяти пяти лет, вот‐вот рухнет и она узнает нечто важное, что навсегда изменит ее жизнь.

– Ты чего, Поля? – раздался голос молодого Миши.

Аполлинария обернулась и разочарованно моргнула. Это был всего лишь Стас.

– Кто это? – требовательно спросила она, указывая на фото Миши.

Стас был на снимке рядом, они сидели за накрытым к чаю столом и улыбались в камеру. А рядом с ними еще какие‐то люди – благородный мужчина лет пятидесяти, вне всяких сомнений, породы Медовниковых, и красивая блондинка лет сорока с холодным взглядом голубых глаз и дежурной улыбкой, показавшаяся Аполлинарии смутно знакомой. Ее лицо и пересекала трещина на стекле, делая похожим на злую маску.

– Это моя семья, – растерянно произнес Стас. – Отец, мачеха…

– И твой дед, – перебила его Аполлинария и потрясенно отступила, переводя взгляд с фотографии Миши на Стаса.

Вот и объяснение необыкновенному сходству, которое ее так будоражило. Они же похожи, как кровные родственники.

– Да, это дедушка Миша, – подтвердил Стас. – Это мы в квартире родителей, нас снимали для передачи «Пока все дома».

Вот почему семейная фотография оказалась на «стене славы», а она‐то решила, что Стас сентиментален и дорожит своими близкими.

– Сколько же ему лет? – уклончиво спросила она.

– Уже семьдесят восемь. Дед у меня молодец, до сих пор зимой на лыжах бегает – меня обгоняет! – с улыбкой похвастался Стас.

А все‐таки он деда любит, тепло подумала Аполлинария.

– Ты говорил, он летное училище окончил?

– Ну да, но летал недолго. После Москвы его в Иркутск распределили, и там его самолет разбился во время тренировочного полета…

Аполлинария ахнула, прижав руку к сердцу. Если бы она только знала! Может, поэтому Миша и не смог ей написать из Иркутска?

– Да не переживай ты так. – Стас удивленно покосился на нее. – Как видишь, он выжил, но пострадал сильно, и до полетов его больше не допустили. Тогда он на инженера выучился, переехал в Самару и пошел работать на авиационный завод конструктором. Там с бабушкой познакомился…

Аполлинария с замирающим сердцем спросила:

– А бабушка где?

Сейчас Стас скажет, что бабушка не смогла присутствовать на съемках, а с дедом они прожили долгую жизнь в любви и согласии и до сих пор друг в друге души не чают, и сердце Аполлинарии будет разбито вдребезги. Ведь что может быть горше, чем узнать, что дорогой тебе человек счастлив без тебя и давно вычеркнул тебя из своей памяти. А уже через миг она станет корить себя за эгоизм, ведь самое главное, что дорогой тебе человек счастлив.

– Бабушка тогда у родственников гостила. – Стас вонзил ей нож в самое сердце.

– А что, они с твоим дедушкой всю жизнь прожили? – пошатнувшись, глухо спросила она.

Стас удивленно заморгал.

– Эта бабушка по маминой линии, а дедушка год как овдовел. После этого в Москву и переехал.

Аполлинарии сделалось мучительно стыдно, что она испытала облегчение от этого печального известия.

– Наверное, он тоскует по жене? – задала она новый вопрос, возвращая рамку с фотографией Стасу.

– Дед у меня унывать не любит, – ответил Стас и положил рамку на тумбочку. – Надо будет стекло сменить…

Узнаю Мишу, с нежностью подумала Аполлинария, а вслух спросила:

– Ты говорил, у него в молодости была какая‐то любовная история?

– Ну да, – оживился Стас. – Одна девчонка ему сердце разбила. Он на ней жениться хотел, да его распределили в Иркутск, а она за ним не поехала…

– Да если б он только позвал! – взволнованно вскрикнула Аполлинария.

– Так он звал! Там так получилось… – Стас нахмурил лоб, припоминая подробности, и Аполлинария затаила дыхание. – Его срочно вызвали, на зимних каникулах, а ее в городе не было, к родственникам вроде поехала… В общем, поговорить им не удалось. Но дед оставил письмо через ее подружку, ждал, чтобы