Опять 25! - Юлия Валерьевна Набокова

– Ну же, Ксю, – он ободряюще улыбнулся и подался к ней, – не стесняйся. Скажи мне. Ты ведь мне тоже нравишься.

Ксюша минуту непонимающе таращилась на него, а потом нервно закашлялась. Вот оно что! Горностаев решил, что она говорила о нем и запала на него.

– А как же бабушка? – вырвалось у нее.

– А при чем тут она? – не смутился он. – Я у нее отпросился. Заеду к ней завтра.

– Завтра?! – возмутилась его непостоянством Ксюша. – Она же ждет тебя сегодня!

– Ой, да ничего с ней не случится, – безжалостно отмахнулся Стас. – А пироги я все равно не ем, надо держать себя в форме. Пусть сама ест или соседок угостит.

– Она испекла для тебя пироги? – поразилась Ксюша.

Пироги Аполлинария готовить не любила – слишком много с ними было возни. И если уж она испекла пирог для Стаса, значит, он крепко зацепил ее старое сердце.

– Я ее не просил, – насупился Стас, – она меня сама звала.

– Вот, значит, как! – вскипела Ксюша. – Сначала наобещал с три короба, а теперь в кусты!

Если Стас разобьет сердце ее бабули, она ему этого не простит.

– Я ей говорил, что работы много и мне некогда, – защищался Горностаев. – А она все: приезжай, внучок, приезжай.

– Внучок? – опешила Ксюша.

– Ксю, тебе‐то что до моей бабушки? – поразился Стас. – Что‐то я тебя не пойму. Ты ее разве знаешь?

– Просто… – Ксюша судорожно пыталась выкрутиться, – просто обидно за твою бабулю. Моя тоже меня всегда ждет. И с твоей стороны некрасиво бросать бабушку ради свидания!

«Ради свидания с другой бабушкой», – мысленно добавила она.

– Опа, какая прикольная старушенция! – Стас уставился куда‐то за окно. – Чего это она ночью в солнечных очках?

К подъезду ковыляла Капитолина в круглых темных очках, как у кота Базилио.

– Бабуля, – Стас приоткрыл стекло, – вам не темно?

Капитолина отшатнулась от него, как от вампира, сердито махнула авоськой и разразилась руганью:

– Понаставят тут свои тракторы, ни пройти, ни проехать!

– Боевая бабулька! – заметил Стас. – О, гляди, еще одна!

Из подъезда показалась сгорбленная старушка в платочке. Половину лица ее закрывали темные очки, делая ее похожей на стрекозу. Старушка поздоровалась с Капитолиной, они поравнялись и принялись увлеченно облаивать «трактор», перегородивший дорогу.

– Это что, мода такая? – удивился Стас.

Ксюша хихикнула в кулачок и объяснила:

– Это они от сглаза спасаются.

– От чего?

– Передачи про экстрасенсов надо смотреть, – назидательно сказала Ксюша. – Если бы ты всегда темные очки носил, то сейчас был в рейтинге не на сорок втором, а на первом месте!

– Серьезно? – взволнованно воскликнул Горностаев. – А ведь чувак с первого места солнечные очки на улице почти не снимает. И этот крендель, который меня с йогуртом обошел, тоже в них часто прячется.

Ксюша, не сдержавшись, расхохоталась. Стас обиженно взглянул на нее и проворчал:

– Развела меня, как лоха.

– Прости, – повинилась Ксюша.

– Сам хорош, – махнул рукой он. – Ты ведь не меня имела в виду, когда говорила про человека, который тебе нравится?

– Извини, – улыбнулась Ксюша.

– Не будь тихоней, – посоветовал Стас. – Намекни ему, что он тебе дорог.

– Разве вы, мужчины, любите инициативу? – прищурилась Ксюша.

– Необязательно набрасываться на него в лифте и сбивать с ног, – усмехнулся ведущий.

Ксюша вспыхнула: как он мог узнать об утреннем эпизоде в лифте?

– Просто не надо смотреть на него букой и делать вид, что он тебе до китайской петарды. Поняла?

– Поняла, – кивнула Ксюша, успокоившись.

Конечно же, Горностаев ничего не знал. Просто попал пальцем в небо. А может, припомнил эпизод из собственной биографии. В лифтах Останкино, пока доедешь снизу вверх, можно много чего успеть.

Стас взял букет с заднего сиденья и протянул ей.

– Это тебе.

– А как же… – начала Ксюша.

– Полли я другой куплю. Чао, белла! – Он наклонился и по‐дружески чмокнул ее на прощание.

Окрыленная Ксюша выпорхнула из машины, и Капитолина с подружкой закудахтали пуще прежнего, глядя на нее:

– Здравствуй, Ксюша! Так вот это кого к нам на тракторах привозят! Жених, что ли, твой? Целую клумбу тебе подарил!

Ксюша скомкано поздоровалась, загородилась букетом и проскользнула в подъезд.

В лифте она уронила лицо в цветы, вдохнула пьянящий аромат лилий. Все‐таки Стас Горностаев – неплохой парень, хотя павлин и бабник. Если бы она не была влюблена во Влада, то точно бы влюбилась в Стаса.

Дома ее встретила Аполлинария в шелковом халатике.

– Вот это цветы! – восторженно ахнула она. – Ну как, влюбился?

– Цветы для тебя. – Ксюша отдала ей букет. – А ты почему не одета? Твой принц ждет тебя в карете.

– Я надеялась, что у вас все сложится, – вздохнула Аполлинария. – Может, сказать ему, что я заболела?

– Иди к нему, – улыбнулась Ксюша. – Я же вижу, тебе хочется!

– Мне хочется побывать на выставке, – поправила Аполлинария и метнулась к шкафу, доставая бордовое платье с пуговичками на груди и воротником‐бантом. – Стас обещал сюрприз.

– Надеюсь, выставка не эротическая, – усмехнулась Ксюша.

Аполлинария на миг ошарашенно застыла:

– И такие бывают?

– Но я надеюсь, что Стас придумал для тебя что‐то поинтереснее. Одевайся уже! Вижу же, самой не терпится.

Аполлинария быстро надела платье, завязала на груди бант, мазнула по губам красной помадой. На пороге вдруг замешкалась, обернувшись:

– Чебурашка, хочешь, я…

Ксюша подтолкнула ее к дверям.

– Иди, Золушка. Ты заслужила этот бал и танец с принцем.

– Главное – не превратиться в полночь в тыкву, – иронично отозвалась Аполлинария, обняла Ксюшу на прощание и выпорхнула из квартиры.

Глава 12

Аполлинария и в самом деле чувствовала себя Золушкой, выходя из подъезда. Она была молода, красива, стильно одета, и ее ждал самый настоящий принц нашего времени. Пусть это все понарошку, но сегодня ей хотелось насладиться вечером в компании приятного молодого человека и походом на выставку.

Капитолина со Степанидой, шушукавшиеся у подъезда, обернулись к ней черными провалами глаз, и Аполлинария испуганно вскрикнула. Старые знакомые были похожи на зомби из американских ужастиков. У Капитолины черные дыры словно ввалились в череп, у Степаниды отгрызли пол‐лица.

– Ох, девочки, ну и напугали вы меня! – выдохнула она, разглядев, что на старушках всего‐навсего солнечные очки. – А вы чего это очки напялили на ночь глядя?

У Капитолины от изумления очки на нос съехали, и Аполлинария тут же осознала свою промашку.

– Нашла девочек! – каркнула Капа.

– Простите, бабушки! – пролепетала Аполлинария, бочком проскользнув мимо, и понеслась к машине Стаса.

Ведь это она сама ляпнула Капитолине про то, что солнечные очки оберегают от сглаза, и ввела новую моду! Кто же знал, что Капитолина воспримет