Опять 25! - Юлия Валерьевна Набокова

– И какой она была в детстве? Такой же кайфовой? – интересовался Стас.

Ксюша понятия не имела, какой Аполлинария была в детстве. Фотографий с той поры не было, старенький семейный альбом начинался с черно‐белого снимка двадцатипятилетней Аполлинарии, который сейчас стоял в рамочке на полке. Ксюша знала только, что детство бабушки пришлось на послевоенные годы, о которых та вспоминать не любила и отзывалась весьма скупо. Да, трудно было, говаривала Аполлинария, да, голодно, но что тут еще добавить? Главное, что теперь они с Ксюшей сыты, одеты и обуты.

– Ксю, ты уснула? – повысил голос Стас.

– Просто вспомнила, – слабо улыбнулась она, решив, что будет отвечать на вопросы Горностаева по возможности без вранья, рассказывая о бабушке такой, какой помнит ее с детских лет. – Она всегда была веселой, неунывающей и жизнерадостной.

– А в школе? Наверное, ее все любили?

Ксюша вспомнила учительские годы Аполлинарии и честно ответила:

– Ее все любили. На праздники она получала цветов больше всех учителей.

– Вот я идиот! – внезапно вскричал Стас, крутанув руль.

Машина вильнула к обочине, а Ксюша испуганно прикусила язык. Неужели она сдала Аполлинарию и Стас о чем‐то догадался?

– Я сейчас, – бросил ей ведущий, паркуя машину. Затем выскочил вон и устремился к цветочному киоску, откуда вернулся с огромным букетом из белых роз, хризантем и лилий невыразимой красоты.

– Держи! – Стас забрался на водительское сиденье и передал цветы Ксюше.

– Это мне? – Она восхищенно замерла, разглядывая белоснежные, как в букете невесты, бутоны.

– Вот я кретин, – внезапно смутился Стас. – Надо было тебе розочек купить.

– Розочек? – непонимающе заморгала Ксюша.

Стас виновато отвел глаза, заводя мотор.

– Это для ба… для Аполлинарии? – дошло до Ксюши, и она жгуче позавидовала бабушке, а уже в следующий миг устыдилась этого.

– Как думаешь, ей понравится? – Стас с надеждой влюбленного Ромео заглянул ей в лицо, словно от ответа Ксюши зависела его жизнь.

– Конечно! – поспешила заверить она. – Они прекрасны. И ей еще никто таких не дарил.

– У нее много поклонников? – с неожиданной ревностью поинтересовался ведущий, прибавляя скорости.

Ксюша вспомнила Лаврентьича, который перед Новым годом делал бабуле предложение, заявившись к ним домой с тремя гвоздиками и шоколадкой «Аленка», и едва удержалась от смешка.

– Есть, конечно. И один особо настойчивый, все замуж зовет. Небо в алмазах обещает.

– А я, дурак, со своим веником, – опечалился Стас. – Что ж ты сразу не сказала? Мы уже ювелирные проехали.

Ксюша потрясенно закашлялась.

– Ты хочешь сделать ей предложение? – с опаской уточнила она.

– Придержи коней, подруга! – запаниковал ведущий. – Я подумал всего лишь о безделушке с бриллиантом.

– Она ее не примет, – помотала головой Ксюша.

– Не было еще такой девушки, которая отказалась бы от брюликов, – снисходительно заметил Стас.

– Аполлинария не такая, – горячо возразила Ксюша.

А в следующий миг Горностаев резко вильнул к обочине и ударил по тормозам.

Ехавшая сзади машина гневно загудела, из открытого окна донесся отборный мат, но Стас ничего не слышал.

– Идем! – скомандовал он Ксюше. – Поможешь мне выбрать.

За окошком заманчиво сверкнула серебристыми искорками вывеска ювелирного, и Ксюша покорно выбралась наружу. Аполлинария, конечно, бриллианты не примет, но Стаса ей сейчас не переубедить. Пусть бабушка сама разбирается со своим юным поклонником.

Влад был вне себя от ревности. Сначала хмырь купил Ксюше огроменный букет, а теперь и вовсе привез ее в ювелирный! Может, они уже обручальные кольца выбирают?

Не думая о том, в какое идиотское положение ставит себя, Влад припарковался рядом и направился в магазин.

Едва он переступил порог, как сразу же их увидел. Хмырь делал селфи с обступившими его продавщицами, а Ксюша потерянно стояла у витрины. Она смотрела в пол и не заметила его появления. Владу сразу же захотелось подойти к ней, взять за плечи и увести за собой. Но тут хмырь закончил фотографироваться с продавщицами и громко спросил:

– Где у вас бриллианты?

Продавщицы засуетились, провожая к витрине.

– Выбирай, солнышко! – Хмырь нежно приобнял Ксюху за плечи и задышал ей в ухо.

А к Владу подошла одна из продавщиц.

– Вам помочь?

Почему бы нет? Он все равно думал над прощальным подарком Инге.

– Мне нужно что‐то из белого золота…

На днях Инга как раз намекала, что на загорелой коже будут красиво смотреться украшения из этого металла.

Продавщица провела его к витрине, и Влад ткнул в первую попавшуюся цепочку с подвеской. Пока девушка отпирала витрину и доставала украшение, Влад ревниво наблюдал за Ксюшей и ее кавалером. Они были увлечены выбором украшений и его даже не замечали.

– Что‐нибудь понравилось? – Хмырь нетерпеливо вился вокруг Ксюхи.

Влад его понимал: для нее он бы сам скупил весь магазин.

– Желаете футляр? – кокетливо улыбнулась Владу продавщица.

– Конечно.

Как назло, в магазине остались только алые бархатные коробочки в форме сердца. Увидит такую Инга – будет питать ложные надежды. Влад замешкался, потом махнул рукой:

– Давайте.

Не дарить же золотую подвеску в дешевом целлофановом пакете!

Он прошел на кассу, продолжая ревниво следить за Ксюшей.

Ксюша робко ткнула пальчиком в витрину:

– Может, это?

– Слишком простенько! – Хмырь скривился и взял инициативу на себя: – А как тебе вот эта штучка?

Ксюха испуганно отпрянула от витрины.

– Нет, это слишком дорого!

– Брось, – хмырь нежно взглянул на нее, – я же выбираю подарок особенной девушке.

– Вот повезло‐то! – завистливо шепнула кассирша продавщице, стоящей за прилавком и тоже наблюдавшей за ведущим и его спутницей. – И чем она его взяла? Ни кожи, ни рожи!

– Много вы понимаете! – приструнил завистницу Влад, про себя подумав, что Ксюша – бриллиант чистой воды. И как только он не разглядел этого раньше? А теперь его обошел более проницательный хмырь.

Кассирша спохватилась, выбила чек и отсчитала сдачу. Влад повернулся, чтобы уйти, и увидел, как сияющий хмырь надевает на пальчик раскрасневшейся Ксюхи золотое кольцо. Черт, как же больно! Словно ржавым крюком по сердцу… Никогда в жизни такого с ним не было.

Ксюша подняла глаза, заметила окаменевшего Влада и выдернула руку с кольцом из лапы своего хмыря.

– Молодой человек! – ударил в спину пронзительный голос завистливой кассирши. – Покупку забыли!

Он обернулся, не понимая, чего от него хотят. Кассирша настойчиво протягивала ему ладонь, в которой кровоточило маленькое сердце. Он замешкался, прежде чем понял: это всего лишь бархатная коробочка с цепочкой для Инги.

Требовательно зазвонил мобильник, огласив ювелирный салон романтичной мелодией Брайана Адамса Have you ever really loved a woman. Как‐то одна из подружек загрузила эту мелодию в его телефон на свои звонки. С тех пор девушки сменились уже несколько раз, а традиция ставить именно эту