Семь причин влюбиться в мужа - Татьяна Геннадьевна Абалова

сомнения, расстроился бы, корил бы себя долгие годы… Но кто же ему расскажет? Барга хихикнула, прикрыв рот ладошкой. Язык ветров ему непонятен. Пусть думает, что исход схватки вершила сама судьба, а не его старая няня.

Добравшись до своей комнаты, шаманка подманила кота, прижала к груди, кряхтя устроилась в кресле–качалке. Под мерный, успокаивающий скрип разрешила себе перебрать события, показанные ветром.

***

Доуэльо, точно мастер старинной восточной игры Ишир, умело расположил фигуры на водном поле. Не собрал корабли в кучу, не оставив места для маневра, не раскидал, как раскидывает игрушки капризный ребенок, а подошел к наказанному шаманкой делу с фантазией. Больше желая поразить ее, чем тех людей, что будут вынуждены смотреть трагический спектакль.

Сначала захлопали, будто раненая птица бьет крыльями, паруса «Жемчужины», потом и вовсе повисли мертвыми плетями, давая «Суровой леди» – так назывался парусник, пришедший на помощь тарквидскому королю, приблизиться к фрегату Фарикии вплотную и связать оба судна снастями.

Лишь только ветер убедился, что «малыш» Барги вынес свою возлюбленную с чужого корабля, осторожно разорвал узы и увел «Леди» на безопасное расстояние. Три других подогнал ближе, желая, чтобы у его спектакля появились зрители.

Надо ли говорить, что на всех пяти кораблях моряки замерли в недоумении?

– Что происходит? – спрашивали они друг у друга. – Какая сила управляет судами?

Те, что только что считали себя храбрецами и жаждали вернуться к драке, разом побросали оружие и, трясясь от ужаса, вцепились в снасти.

Напрасно надрывались капитаны, раздавая команды, напрасно крутили штурвалы, пытаясь поймать ветер и взять управление в свои руки – корабли не слушались. Для моряков без ветра ничего другого не остается, как только ждать: любой парусник в штиль оказывается беспомощным.

Лишь молодой король Теодор, поднявшись на капитанский мостик, дерзко рассмеялся.

– Что, нет ветра? – нарочито медленно сняв перчатку, Тео лизнул палец и поднял его вверх. Убедившись, что паруса раздувать некому, осклабился в широкой улыбке. – «Жемчужине» ветер не нужен. Слышишь, Лард! Не нужен! Готовься к бою. Я иду за своим.

Натянув перчатку, фарикийский король трижды хлопнул в ладоши. По его знаку на бортах «Жемчужины», там, внизу, почти у самой кромки воды, с шумом раздвинулись потайные оконца, и фрегат ощетинился огромными веслами. По спокойной поверхности моря понесся мерный рокот барабана. Послушные ему весла опускались и поднимались, рывками посылая тело корабля к застывшей с поникшими парусами «Суровой леди».

Ветер в недоумении сунулся в оконце, за которым увидел ряды намазийцев –  огромных рабов, прикованных к веслам цепями. Между рядами ходили надсмотрщики и с усердием раздавали удары хлыстами.

Ох, как не понравилось ветру пренебрежение дерзкого короля! Всякий моряк знает, что ветер на море бог, от него зависит жизнь, и его нельзя злить. Доуэльо опустился к воде, прошелся мелкой рябью вокруг «Жемчужины», потом поднял первый ряд волн, второй, третий. Каждая волна была выше предыдущей.

Поначалу «Жемчужина» сопротивлялась. Усилиями намазийцев, чьи спины уже были изодраны в клочья, продолжала движение вперед. Но вот корабль завертело, закрутило словно щепу, попавшую в водоворот, переломало весла. Соскользнули ничем не удерживаемые цепи. Понукаемые ветром намазийцы, почуяв дух свободы, поднялись со своих мест, развернулись к надсмотрщикам. Те попятились, в страхе побросали хлысты и кинулись наверх. Черная волна рабов выплеснулась следом за ним на палубу, сминая всех на своем пути.

– Умирать свободными не страшно! – крикнул кто–то из рабов и первым прыгнул за борт.

Доуэльо не враг рабам. Он не отдаст эту дань морю. Море ждало более жирную добычу. Подхваченные волнами, намазийцы оказались у тарквидских кораблей, и моряки помогли подняться измученным людям на борт.

А Доуэльо продолжил свой гневный танец вокруг «Жемчужины».

Отчего же больше не смеялся ее капитан? Зачем упал на колени и возвел руки у небу?

Стихия не знает жалости.

Солнце со своей вышины смотрело на Теодора равнодушно.

Море же, раззадоренное ветром, налетело на корабль огромной волной. Та, обломав мачты, словно саваном накрыла парусами кричащих в ужасе людей. Новая волна, ухнув яростно, опрокинула фрегат. Немного поиграла, покидала «Жемчужину» из стороны в сторону, а после, натешившись, столкнула в огромную воронку, которая понесла домовину по смертельной спирали.

Моряки тарквидских судов в ужасе застыли у бортов, не в силах отвести взгляд от того места, где только что видели страшную картину расправы стихии над огромным военным фрегатом. Что ждет их? Постигнет ли корабли та же участь, что и флагман Фарикии?

Люди нескоро пришли в себя. Ждущие такой же верной смерти, они не могли поверить, что море успокоилось – беда обошла их стороной. Кто–то считал, что родился дважды, кто–то, стоя на коленях, возносил молитву, а кто–то поклялся, что вышел в море последний раз. Непросто пережить встречу с богами.

А Доуэльо, мягко дунув в лица тем, кто застыл у бортов, мощно выгнул паруса и погнал корабли в сторону родины. Он не мог иначе. Там их ждут родные. Там заждалась любимого Ларда одна старушка, которая умеет разговаривать с ветрами. И красиво поет.

Дуоэльо, дуоэньё дууу…

Шаниланда, шанибадо ююю…

Глава 18. Страхи короля Тарквидо

На «Суровой леди», в отличие от «Розы ветров», изначально не предусматривался адмиральский салон, а потому не существовало специальных панелей, с помощью которых помещение перестраивалось бы в удобную для высокопоставленного лица каюту. Обошлись тем, что отдали в полное распоряжение будущей королевы кают–компанию, занавесив спальное место приличным куском парусины. Королю же, посчитавшему невозможным спать с Вилой в одной постели, поскольку по тарквидским законам принцесса все еще числилась в невестах, досталась небольшая каюта, располагающаяся на капитанском мостике.

Сам капитан «Леди» – лорд Брефо и офицерский состав трехмачтового парусника великодушно потеснились: после испытаний, выпавших на долю короля и моряков погибшей «Розы ветров», роптать никто не посмел бы.

Кроме проблемы размещения королевской четы, существовала и иная, не менее хлопотная: каждый из четырех кораблей принял на себя в качестве пассажиров намазийцев и небольшую группу матросов с «Жемчужины», что чудом спаслись с тонущего корабля. Первых разместили на нижней палубе, а виноватых фарикийцев, дерзнувших напасть на «Розу», спустили в трюм.

Отягощать путешествие короля с невестой толпой пленников и бывших рабов никто не хотел, а потому пришлось изменить маршрут, чтобы высадить незваных пассажиров в ближайшем порту. О быстром возмездии не думали – подневольные фарикийцы и без того хлебнули лиха, пусть с ними разбирается губернатор портового города.

Многие свидетели разгула стихии задавали себе вопрос: не погибни фарикийский король в пучине, оставил бы Лард его живым? Право возмездия ему давал морской закон, принятый после разгрома