Семь причин влюбиться в мужа - Татьяна Геннадьевна Абалова

– Море после крушения было чистым, – капитан Брефо понимал волнение короля. Как раз тот случай, когда лучше убедиться, что враг мертв, чем оглядываться всю жизнь. – «Жемчужину» окутало парусами словно младенца и опрокинуло. Выбраться даже при сильной удаче никому не удалось бы.

– А эти? – король держал фонарь на вытянутой руке, и мимо него строем шли спасшиеся матросы. Он напряженно вглядывался в их лица. Останавливал или даже заставлял снять повязку на ране, если вдруг находил хоть какое–то сходство с Теодором. Что и говорить, Лард досконально знал приметы того, кого пытался обнаружить.

– Они попрыгали с корабля сразу после того, как море обломало весла. Говорят, почуяли неладное и увязались за намазийцами. Рабов подобрали и «Заря», и «Медуза», и «Королева Леадия».

– Передай, чтобы в порту не отпускали с борта чужаков, прежде чем я сам всех не осмотрю. Я должен быть уверен, что король Фарикии мертв. А на воде он не мог остаться?

– В такой–то круговерти даже самый опытный пловец не выжил бы.

Зря моряки спорили, дал бы Лард шанс своему недругу или нет. Капитан Брефо ясно видел, окажись сейчас фарикиец перед королем, Лард лично свернул бы тому шею. Веревку не успели бы намылить.

– У нас тут… – капитан замялся. У него никогда не выходило внятно говорить о женщинах. Давно женатый, он уже забыл, как ухаживать за дамами. Леди Брефо сама когда–то выбрала безусого курсанта, не дав тому и шанса познать радость свободной любви. Поэтому при красивых женщинах даже на расстоянии месячного пути от дома он ощущал дикую неловкость. Так и чудилось, что на него с укоризной смотрят глаза супруги. Ну их к чету, этих дам!

Лард напрягся и как–то хищно обернулся на капитана.

– Что? – выдохнул, словно ожидал удара под дых.

– Мы тут женщину выловили. Сам не понимаю, как не утонула. Где сильные намазийцы, и где она, да еще в плаще с мужского плеча…

– Куда определили?

– На камбуз отправили. Кок помощи попросил. Намазийцы жрут в три глотки, недаром такие силачи. А эта – воробышек, – капитан густо покраснел, вспомнив, как смотрел на «воробышка», когда та орудовала половником. От жара печи спасённая взопрела, и ее сорочка плотно прилипла к телу, наглядно обрисовав тугую грудь. Около полугода «Леди» в походе. Пора бы домой.

– Что делала на «Жемчужине»?

– Матросы говорят, не видели ее.

– А сама что говорит?

Капитан неопределенно махнул рукой.

– Что смазливой бабе делать на военном судне? Кому–то тайно постель грела. Не иначе.

– Следи за ней.

Капитан тяжело вздохнул. Скорей бы порт. Высадить там всех к демону, вернуться к привычной службе. До дома рукой подать. А тут возись со всякими дамочками.

Глава 19. В печали и радости

Поприветствовав членов новой команды и освобожденных намазийцев, убедившись, что корабль на хорошей скорости движется в сторону родины, на пути к которой будет лишь одна остановка – в порту Сардага, Лард поспешил к Виоле.

Он сделает все возможное, чтобы она забыла невзгоды и печали, будет рядом. Расскажет ей о Тарквидо – самой прекрасной на свете стране, где старинные обычаи соседствуют с магическими изысканиями, где добывается Пир, помогающий людям, где пышно отмечаются праздники, а особенно брачные церемонии. Он объяснит Виоле, почему молодым важно провести первую ночь после вхождения в храм Стихий, а не до. И, конечно, он не забудет упомянуть свою няньку Баргу, ставшую ему второй матерью. Только благодаря ей он превратился в мужчину, умеющего любить. Его родная мать, королева Леадия, ушла слишком рано и не успела преподать уроки, которые научили бы сына ценить в женщине не только красоту тела, но и души. Он расскажет Виоле все. Ведь она – смысл его жизни.

Так Лард думал, спеша в кают–компанию. Он почти бежал, боясь, что Виола проснется без него и вновь забьется в истерике, вспомнив ужасы, произошедшие с ней на «Жемчужине». Остановившись у двери, чтобы успокоить дыхание, Лард неожиданно услышал незнакомый женский голос. Ей вторил второй, Виолы, и они обе… смеялись?

– А теперь так! Оп–оп! Видишь, он совсем не жжется!

На кровати, свесив ноги, сидела Виола и перебрасывала с руки на руку огненный шар. Еще бледная, в надетой на голое тело чужой рубашке, она выглядела до того беззащитной, что у Ларда вновь засосало под ложечкой.

Чувство вины накрыло его с головой. Такой ли была итарская принцесса те два года, что он наблюдал за ней? Юная, цветущая, в струящемся шелке и блеске драгоценностей. Что он, Лард, сделал с Виолой? Разве такого его жена достойна? Мужская рубаха из грубого полотна, босые ноги, неумело заплетенные волосы, искусанные губы.

Хотелось упасть перед Виолой, положить голову на ее колени и повиниться. Простит ли?

Лард коротко выдохнул, точно его кто ударил. «Она еще не видела моего лица! Захочет ли быть рядом с тем, кто будет напоминать ей зверя?»

Заметив застывшего на пороге Ларда, Виола перестала улыбаться. Она будто вспомнила, что не должна радоваться жизни. В ее глазах вновь погас свет. Огненный шар, повинуясь сквозняку, вильнул в сторону и, ударившись о спинку кровати, тихо рассыпался мелкими искрами.

Незнакомка, стоявшая к Ларду спиной, но по лицу Виолы понявшая, что что–то происходит, обернулась.

– Ой! Простите, Ваше Величество, – и неожиданно грациозно присела в приветствии. – Я принесла поднос с едой, а Ее Высочество плачет, вот я…

– Все хорошо, Ирма, – Виола поймала черноволосую девушку за руку. И уже обращаясь к Ларду, пояснила. – Мы вместе с ней сидели в трюме «Жемчужины». Ирма обладает целительским даром, она лечила меня там, а теперь помогла и здесь.

Лард моргнул, только сейчас заметив, что от синяка на лице остались лишь желтоватые пятна, рана на губе зажила, а от цепочки укусов на тонкой шее, высовывающейся из слишком большого для хрупкого тела воротника, не осталось и следа.

– Я принесла рубашку кока… – Ирма потупила глазки. – Она чистая, а Ее Высочество…

– Называй меня как прежде, Виола, – принцесса сжала руку Ирмы. И вновь перевела глаза на Ларда, волнуясь так, словно находилась не перед мужем, а перед строгим учителем.  – Я захотела встать, но… моя одежда пришла в негодность. Я попросила принести хоть что–нибудь.

– Все хорошо. Правда, – Лард переступил лежащее на полу платье, которое трудно было бы отстирать в походных условиях. Наклонился над женой, взял в руки ее пальцы, оказавшиеся холодными. Поцеловал их. Даже не заметил, как Ирма, пятясь к двери, подобрала одежду принцессы и тихо вышла. – Мы ненадолго остановимся в Сардаге. Не обещаю пышных платьев, для этого