От абака до ChatGPT: Короткие истории долгого прогресса - Олег Сальманов

подслушана в 1948 г. Бернаром Сильвером, аспирантом Технологического института Дрекселя. В буквальном смысле: он услышал, как директор супермаркета спрашивал у его декана, можно ли создать систему, позволяющую мгновенно регистрировать покупку и вести учет товара. Декан от задачи отказался, а Сильвер и его товарищ по аспирантуре Норман Вудленд буквально загорелись идеей: она показалась им вполне решаемой, а ее будущее – великолепным.

Торговле такая система была нужна как воздух: для учета товара приходилось совершать огромное количество действий. Приемка товара, финансовая отчетность, рекламации, пополнение запасов, анализ спроса – все это велось тогда вручную, отсюда и раздутые штаты бухгалтерии и грузчиков, продавцов и кассиров, постоянные сверки и переучеты, то есть дополнительная нагрузка, которой можно было бы избежать.

Идея казалась простой, но ее реализация никак не давалась. Только через пять лет Вудленд вспоминает про азбуку Морзе и находит сложную аналогию – решает передавать код с помощью линий разной толщины. Но кодировку надо как-то считывать, и друзья снова вспоминают о существующей технологии – методе передачи звука в кино, придуманном некогда Ли де Форестом. Там «просвечивался» цвет разной интенсивности, наносимый по краю кинопленки.

Сильвер и Вудленд бросили аспирантуру. Идея привела их в IBM, где они сконструировали «сканер». Это был стеклянный стол с мощными лампами внутри, которые просвечивали код (он тогда еще располагался по кругу), а данные передавались на осциллограф.

Увы, первые испытания закончились пожаром. Правда, код все-таки был считан, но такой успех не удовлетворил ни самих изобретателей, ни торговлю.

Идея опередила свое время: проблема считывания кода казалась неразрешимой. Еще сложнее было придумать, как обрабатывать информацию: ЭВМ делали первые шаги и стоили невероятно дорого. В итоге IBM закрыла проект как нереализуемый.

Друзья продают идею вездесущей компании RCA, получив $15 000, но это явно не те деньги, на которые они рассчитывали. В RCA мощное подразделение по распознаванию информации (система «свой-чужой» была разработана ими), и они мучительно совершенствуют изобретение, например, используя для считывания кода лазер. Есть и первые внедрения: начинается маркировка контейнеров. За этими скромными, но успехами, внимательно следят, и в 1970-х гг. Американский союз супермаркетов объявляет конкурс на лучшее решение для розничной торговли.

К тому времени компьютеры становятся компактнее и доступнее – проблема обработки информации на грани устранения, прогресс становится прогнозируемым. Словом, ясно, что победитель конкурса заработает вот прямо очень много, – и IBM возвращается в игру.

Решение поручено Джорджу Лореру. Кто-то из ветеранов IBM вспоминает о двух талантливых ребятах, когда-то занимавшихся уже этой задачей, – к тому времени Сильвер уже умер, но Вудленд жив и полон амбиций. Лорер блестяще отшлифовал идеи Вудленда: он меняет концентрический код на линейный, что резко повышает качество сканирования, добавляет цифровой код, который можно вводить вручную, и «защитные полоски».

В результате торговля принимает именно решение IBM, как самое простое и дешевое. Днем рождения штрихкода принято считать 3 апреля 1973 г., год спустя была отсканирована первая покупка. Но внедрять новинку никто не спешит – она пока еще дорога, да и слишком непривычна. К 1979 г. только 1% всех покупок штрихкодируется. Но когда IBM выходит с комплексным решением – оборудование для нанесения кода, сканер, касса, компьютер и, конечно, программы для учета, – происходит прорыв. В первой половине 1980-х гг. уже 90% всех товаров – со штрихкодом.

Итоги известны всем: несмотря на наличие часто более дешевых или простых альтернатив, штрихкод и по сей день везде. Он находит себе новые применения, такие как национальная маркировка «Честный знак»: штука удобная, хотя ее необходимость и вызывает вопросы у производителей. Но технология тут не виновата.

Перцептрон против шахматисток

В конце 1950-х гг. компьютером уже никого нельзя было удивить: машины активно разрабатывались, строились, наращивали мощности – словом, было ясно, что в самом ближайшем будущем их использование станет рутиной. Их быстродействие и точность в расчетах позволяли уже тогда заменить десятки, а то и сотни тысяч человек, занимавшихся вычислениями. Это позволяло говорить о том, что мир меняется, наступает новая эра – эпоха компьютеров.

Хотя компьютер тогда еще не пришел «в каждый дом» (или, точнее, в каждый карман, о чем мало кто даже мечтал), людей, знакомых с этими устройствами и принципами их работы, хватало. Если до этого компьютерами занимались только инженеры и математики, то именно 1950-е гг. выдвинули на передовую людей с другим типом мышления, в частности психологов.

В Корнеллском университете в ту пору работал психолог Фрэнк Розенблатт, и этот молодой человек, опираясь на представления о том, как устроен человеческий мозг и как именно он решает задачи (происходило все задолго до появления томографии), видел в устройстве компьютеров некую проблему. Дело в том, что компьютер был хорош тогда, когда обладал полнотой знаний: он решал задачи, все условия которых соблюдены. Мозг же работает иначе: он решает задачи при неполных данных. Словом, Розенблатту пришла в голову мысль создать устройство, способное стать обучаемым.

Психологи в те годы как раз бурно обсуждали не подтвердившуюся позже идею о том, почему мужчины играют в шахматы лучше женщин. Гипотеза гласила, что женщины просчитывают все ходы наперед, а так как возможности просчета ограничены и ошибки в расчетах случаются, то шахматистки проигрывают шахматистам: у последних в голове есть образ идеальной позиции, которой они стремятся достичь, исходя из ситуации на доске, а прежний опыт идеальных позиций позволяет мужчинам комбинировать в сложных ситуациях.

Розенблатту пришла в голову идея создать компьютер-«шахматист», пока все заняты были компьютером-«шахматисткой».

В 1958 г. вышла монография Розенблатта о перцептроне – компьютерной модели восприятия информации мозгом, а 23 июня 1960 г. он продемонстрировал миру первый нейрокомпьютер, созданный на базе разработок IBM. Розенблатт то ли неосторожно, то ли намеренно назвал его «Mark I» (так же называлась серия первых обычных компьютеров, появившихся в 1940-х гг.). Его компьютер «учился» решать задачи при отсутствии полноты параметров.

Так началась эра нейрокомпьютеров, захватившая благодаря гению и обаянию Розенблатта научный мир. Фрэнк и в самом деле был центром внимания и притяжения – молодой, красивый, яркий, талантище, спортсмен. Собственно, последнее и стало причиной его ранней смерти – он трагически погиб во время катания на яхте в 1970 г.

Правда, приостановила разработки нейрокомпьютеров не столько сама его смерть, сколько то, что он не успел ответить на критику своего оппонента и соученика, Марвина Минского, выпустившего незадолго до смерти Розенблатта монографию, где математически пробовал доказать, что обучение компьютера невозможно.

Гипотеза Минского, не получив должного отпора, стала доминирующей, и