От абака до ChatGPT: Короткие истории долгого прогресса - Олег Сальманов

Неизвестно, как Джобс умудрился его уговорить войти в бизнес Apple, но убеждать он умел. Уэйн получил долю в 10% и взялся за дело. За первые же 12 дней работы он составил учредительный договор, придумал лого Apple (не то надкушенное яблоко, что есть сейчас, а более сложное) и написал инструкцию для пользователей Apple II.

Впрочем, эти же 12 первых дней оказались и последними. Проведя их в гараже Джобсов, он отчетливо понял, что многочисленные дорогостоящие фантазии Стивов – вещь совершенно не реализуемая и не имеющая будущего.

В отличие от компаньонов, не обремененных собственностью, Уэйну при крахе затеи было что терять – по закону при банкротстве учредители отвечают по обязательствам своим имуществом. У Рона Уэйна оно было, и за эти 12 дней перспектива потерять все показалась ему весьма реальной.

Словом, Уэйн пишет заявление о выходе из компании, чем изумляет и гневит двух Стивов – денег на реализацию идей в тот момент им катастрофически не хватало, а тут еще надо было рассчитываться с незадавшимся компаньоном. Сильно напрягшись, они выплатили Рону $800.

Позже Майк Марккула, видевший будущее Apple радикально иначе, чем Уэйн, и вложивший в дело собственные четверть миллиона, настоит на том, чтобы Уэйну вдогонку были выплачены еще $1500, чтобы подстелить соломку. К тому времени Марккула уже оценивал Apple как бизнес на миллиарды, и ему не нужны были скандалы.

Имя Уэйна с тех пор мы слышим довольно часто. Кто-нибудь нет-нет да напишет, сколько сотен миллиардов долларов стоили бы сейчас его 10%. Вот вам, мол, пример недооценки возможностей, просчета – или даже образец глупости.

Сам Уэйн позже будет говорить, что чувствовал потенциал компании, но не был готов рисковать: «У меня был гораздо более неудачный опыт в бизнесе. Я старел, а этим двоим все было нипочем. Это все равно что тянуть тигра за хвост, и я не мог больше с ними оставаться».

Двум тиграм и их хвостам он предпочел работу инженером и несколько раз отказал Джобсу, предлагавшему ему вернуться в Apple. В конце концов человек, получивший за 12 дней шанс стать одним из богатейших людей мира и сам же от него отказавшийся, нашел себе занятие по душе, которое его радует и обеспечивает, хотя и не приносит ни миллиардов, ни даже миллионов, – лавка, где Уэйн продает марки.

Одному из основателей Apple скоро стукнет 91 год. Он хотел написать мемуары (издатели стоят в очереди), но пока так и не собрался. Кстати, все отмечают, что Уэйн выглядит совершенно счастливым человеком и никогда в жизни не жаловался на судьбу. Которая уберегла его от сотен миллиардов.

Как чат-бот вы назовете…

В знаменитой пьесе Бернарда Шоу «Пигмалион» профессор словесности на спор обучает «хабалку» с рынка по имени Элиза говорить и вести себя так, чтобы ее невозможно было отличить от леди. В ее честь Джозеф Вейценбаум и назвал свою программу – ELIZA, ведь он хотел того же: обучить и представить ее так, чтобы люди не могли понять, говорят они с машиной или с человеком.

Дело было в 1966 г., для рода людского подобное испытание было еще в новинку, хотя в окружении Вейценбаума все, кто стал участником его эксперимента, знали о тесте Тьюринга. Первого в мире чат-бота (само это слово появится только в 1990-е гг.) Вейценбаум «замаскировал» под психотерапевта.

Психотерапия была в США обычным явлением, и среди ее методик была популярна идея Карла Роджерса: психолог создает атмосферу доверия, говорит мало, дает высказаться, проговаривание – первый шаг к рефлексии, ну и так далее.

ELIZA Вейценбаума вела себя как психотерапевт, умела выделять ключевые слова, вроде «работа» или «родители», отыскивать в своих закромах подходящий шаблон, которыми создатель постарался ее напичкать, умела заполнять паузу поощрением и приглашением продолжать, располагала набором фраз вроде «Не могли бы вы рассказать об этом подробнее?». Словом, основанная на тех же принципах, что и современные чат-боты, программа при всей ограниченности возможностей была хороша, а для своего времени стала и вовсе чудом – ничего подобного ранее не существовало.

Потом язвительный Вейценбаум будет говорить, что, подумай он как следует, он бы вместо психотерапевта сделал из программы бармена. Изобретатель приглашал коллег и студентов, усаживал за свой компьютер и наблюдал, как они разговаривают с железякой. Например, машина спрашивала собеседника о его состоянии – какими словами он смог бы охарактеризовать его сейчас? Тот что-нибудь отвечал («мне одиноко» или «я переживаю» и т. п.) – и программа тут же бросалась в образовавшуюся брешь и просила описать ощущения, спрашивала, почему так и чем это вызвано. Словом, разговорить клиента она умела.

ELIZA не была искусственным интеллектом, не понимала смысл сказанного, не обучалась на своем опыте, зато имитировать диалог могла здорово. Но в итоге не она, а человечество с треском провалило тест Тьюринга, причем при первой же встрече с простой имитацией искусственного интеллекта. Зная, что имеют дело с программой, люди вдруг массово обнаружили страсть к очеловечиванию железа. Все полюбили общаться с машиной и говорили с ней так же, как с живым человеком, не особенно задумываясь и просто игнорируя нестыковки.

Это сильно удручало Вейценбаума, считавшего Элизу весьма примитивным устройством. Вот только никто даже не прислушивался к ученому, когда тот убеждал, что программа не обладает интеллектом. Вейценбаум был неприятно поражен тем, с какой легкостью люди устанавливали эмоциональный контакт с машиной. Как выяснилось, симуляции интеллекта достаточно, чтобы их обмануть. Вейценбаум назвал это явление эффектом Элизы и считал его типом бредового мышления, от которого человечество будет коллективно страдать в цифровую эпоху. Это открытие стало для Вейценбаума глубоким потрясением, он писал о том, как внешне вполне здравомыслящие люди невероятно быстро становятся идиотами, общаясь с машиной.

Ученый пришел к выводу, что AI служит «индексом безумия нашего мира». По мнению Вейценбаума, передав множество решений компьютерам, люди создали менее рациональный мир, где возможности доступа к AI не равны для всех и где роль искусственного интеллекта надо жестко регулировать.

Сегодня многие (не без удовольствия) находят примеры, подтверждающие, что «пророчество Вейценбаума сбылось». Ведь слово 2024 г. по версии Оксфордского университета – brain-rot («гниение мозга»); оно, если вдуматься, не только про взаимодействие человека с примитивным онлайн-контентом, но и про общение с современными ELIZA'ми, которые куда как умнее своей далекой прародительницы.

Бернард Шоу писал комедию,