От абака до ChatGPT: Короткие истории долгого прогресса - Олег Сальманов

Кстати, его родная сестра Рут Порат, президент и главная по инвестициям в Google и Alphabet, входит в число самых влиятельных женщин по версии Forbes и Fortune.

Великий и ужасный

В 1975-м компания MITS выпустила компьютер Altair, первый коммерчески успешный ПК. Компания была завалена заказами и лихорадочно пыталась их удовлетворить. Вот в этот момент среди хаоса, напоминающего сумасшедший дом, в фирму явился мальчишка, выглядевший сильно моложе своих 20 лет. Он заявил основателям, что ПК без программного обеспечения ничто и он готов решить для них эту проблему.

Мальчуган блефовал: у него тогда не было ни программы, ни даже компьютера, на котором он мог ее написать, однако он был так убедителен, что тут же получил первый контракт на разработку ПО.

Паренька именовали Уильям Генри Гейтс III, близкие звали его Трей (тройка в карточных играх), а весь мир будет в дальнейшем звать его по-свойски – просто Билл.

Встреча с MITS подтолкнула его к решению бросить Гарвард и вместе со своим давним другом и единомышленником Полом Алленом создать компанию, которую мы знаем сейчас как Microsoft, за которую его будут любить и ненавидеть.

Ненависть эта, к слову, часто имеет классовые корни: Гейтс один из немногих в ИТ – выходец из богатой и влиятельной семьи. Его прадед был мэром и сенатором, дед – вице-президентом Национального банка, отец – главой юридической корпорации. Но Трея в семье не баловали – его учили жить без излишеств и побеждать во всем. Приняли и экстравагантное решение уйти из Гарварда в бизнес, что по тем временам было сотрясением основ. Что же до богатств, то, по статистике, в состоятельных семьях наследники чаще всего не способны создать ничего нового и проедают состояние предков, а новации – удел «голодных». Так что случай Гейтса скорее исключение.

Программа для MITS – Altair BASIC, первый язык программирования для первого ПК, – была создана и сразу же стала хитом, породив феномен компьютерного пиратства (ее тут же своровали). Гейтс, обнаружив, что 90% ее копий нелегальные, написал в журналы открытое письмо, что воровство может лишить программистов стимула. Обращение массово обсуждалось, в оппонировании ему родились и «моральные основы» пиратов, отстаивавших право на копирование пользовательскими свободами.

Так или иначе, а Гейтс и Аллен застолбили золотую жилу – софт для ПК. У них масса заказов, в том числе для Apple, они работают быстро и качественно. Однако определяющим в судьбе Microsoft стал контракт, заключенный в 1980-м. Мать Гейтса, которая входила в советы директоров нескольких корпораций, упомянула о Билле в разговоре с директором IBM. Тот захотел встретиться с ним, встреча закончилась стратегическим партнерством – на компьютерах IBM появилась операционная система MS-DOS.

Завистники, стремящиеся объяснять успехи Гейтса исключительно протекционизмом, склонны забывать, что Гейтс был несомненным талантом. Поступая в Гарвард, он установил рекорд по набранным баллам по математике – 1590 из 1600, а в университете блеснул в работе над так называемыми нерешенными математическими задачами.

В 1983-м Аллен покидает Microsoft в связи с болезнью – у него диагностирован рак. После он будет обвинять Гейтса в том, что тот стремился к уменьшению его доли в компании, и отношения бывших партнеров станут крайне напряженными. Уладить разногласия у них выйдет десятилетия спустя – позже они партнеры уже в благотворительных проектах.

В 1985-м Microsoft выпустит графическую оболочку к своему MS-DOS под названием Windows. Продукт окажется так хорош, что станет монополистом на рынке операционных систем для ПК. Это не прибавит любви к Гейтсу и приведет к антимонопольным разбирательствам в разных странах, которые закончатся проигрышем Microsoft. Это, впрочем, не убедит тех, кто считает, что за спиной Гейтса стоит «мировое правительство».

Монополия Windows создаст себе необычного конкурента – альтернативную ОС под названием Linux, венец общественного движения программистов за открытый код (open source), – подрывающего тезисы Гейтса о необходимости платить за ПО.

В 2008 г. Гейтс уйдет из руководства Microsoft и переключится на благотворительные программы, в которых его ненавистники продолжают находить пищу для своих теорий заговора.

Кому нужен этот ваш литий?

В 1970-е гг. разразился энергетический кризис, принявший масштаб катастрофы, и подсевший на нефть мир задумался об альтернативных источниках энергии.

Идей было много, в том числе и проект, который пробил в компании Exxon инженер Стэнли Уиттингем, проводивший опыты с литиевыми батарейками. Добился он неожиданно ошеломительных результатов – его литиевый аккумулятор (литиевый катод и анод из сульфида титана) работал! Да, вольтаж был скромным – 2,3 В, – но это был самый миниатюрный источник энергии на планете. С ним, конечно, надо бы еще работать и работать, но казалось, что у «таблеток» Уиттингема есть будущее.

Однако кризис закончился, нефть снова потекла рекой, жизнь радовала настолько, что заниматься «глупостями» дальше Exxon не стал. Батарейка была слишком пожароопасна, и ответственность за ее разработку никто из топов, чья жизнь была богата, размеренна и благополучна, брать на себя не хотел.

Правда, одно дело – менеджеры-бюрократы, другое – беспокойные мозги ученых. Вскоре Джон Гуденаф из Оксфорда предпринял мощный шаг: предположил, что заниматься сульфидами – тупик и надо перейти на оксиды. Привлеченный к решению этой задачи Коити Мидзусима занялся поисками нужного анода. Работая методом подбора, Мидзусима, прорвавшись через взрывы и пожары, остановился на оксиде кобальта. В итоге Гуденаф и Мидзусима получили литиево-ионную батарею мощностью уже аж в 4 В. Правда, она по-прежнему не была надежной – фейерверки случались так часто, что о производстве и речи быть не могло. Но в 1980 г. марокканец Язами попробовал в качестве катода графит, и этот совершенно безопасный элемент решил проблему.

Вот только вся эта красота по-прежнему никому не нужна. Оксфорд отказывается оплачивать патент Гуденафа, и тот еле находит AERE, институт атомной энергии, который в патент вкладывается, но – в обмен на отказ Гуденафа от всех финансовых претензий. А получив патент, AERE сразу же прячет его под сукно. Потому что чиновники AERE, как все нормальные люди, не видят совершенно никаких перспектив в разработке.

Но мир спасут ненормальные. Вроде Акиры Ёсино. Он наткнулся на работы Гуденафа, когда искал катод, чтобы протестировать свой анод из пластика. Ёсино ухитряется получить грант на разработку аккумулятора от Asahi Chemical, и в 1986 г. работа завершается получением патента. Но Asahi