От абака до ChatGPT: Короткие истории долгого прогресса - Олег Сальманов

В то время Sony готовит к выпуску лучшую из видеокамер, которые когда-либо знало человечество, – Handycam. Она должна превосходить всё существовавшее до нее, должна быть легкой, обладать компактным аккумулятором и быстро подзаряжаться. И выясняется, что нет ничего лучше для этого, чем литиево-ионные батареи. Asahi, владелец патента Ёсино, от совместной работы отказывается, но есть еще патент Гуденафа – и Sony, к полному изумлению AERE, выкупает у них эту безделицу.

И вот в 1991 г. Ёсино позирует фотографам, держа в руках первый в мире коммерческий образец литиево-ионного аккумулятора, по всем параметрам кратно превосходящий своего предшественника.

Пройдет еще почти десятилетие, прежде чем литиево-ионный аккумулятор станет царем горы. Для этого потребуется, чтобы мир наполнился мобильными телефонами, смартфонами, ноутбуками, электромобилями и множеством других хитрых приборов (компактных и не очень), включая генераторы зеленой энергии вроде ветряков и солнечных батарей, которые сейчас без того самого аккумулятора не обходятся.

В 2019 г. Нобелевский комитет решил, что пора отметить людей, благодаря стараниям которых стали возможны такие невероятные перемены. В итоге премию по химии получили трое – Уиттингем, Гуденаф и Ёсино. Почему именно они, а не, например, Мидзусима или Язами? Так бывает – признание не всегда приходит точно по адресу, в отличие от потребления. А потребители и бенефициары этого изобретения сегодня – все жители Земли.

Собачка с дискетой на страже анархии

В конце 1970-х гг. до интернета было еще очень далеко, но компьютеры уже стали проникать в каждый дом – и даже существовали дорогие модемы, так что идея наладить общение с помощью этого гаджета витала в воздухе. В 1978 г. чикагцы Кристенсен и Сьюз придумали делать это с помощью электронных досок объявлений (Bulletin Board System, BBS). На них можно было зайти, используя телефонную линию, и читать написанное – так же, как на доске объявлений у своего подъезда. Жизнь шла, компьютеры и модемы дешевели, и вот в 1981 г. Том Дженнингс пишет программу для общения в режиме «точка – точка», чтобы общаться из Лос-Анджелеса со своим другом из Балтимора, с другого побережья США.

Идея вызвала интерес и стала популярной: сначала к общению присоединились друзья, потом еще сотни, тысячи и десятки тысяч незнакомцев. Сеть разрасталась сама собой. Пришлось даже менять ее структуру: первая цифра доступа означала континент, далее – регион (как правило, крупный город), затем – номер распределительной станции и, наконец, номер абонента.

Основатель назвал ее Fido (популярная в Америке кличка собаки) и придумал логотип – собачку с дискетой в зубах. Вопреки легенде, у самого Дженнингса собаки не было, зато были принципы и идеалы: он был анархистом и панком. А потому его вполне устраивало, что его детище разрасталось и поддерживалось исключительно за счет активности и энтузиазма пользователей: он отстаивал идею некоммерческого общения, а потому любая реклама внутри сети была запрещена.

Анархия анархией, а общение в Fido было регламентировано: модемы между городами и странами связывались тогда по телефонной линии, и звонки соответственно тарифицировалась. Поэтому обмен сообщениями происходил глубокой ночью, ведь связь ночью стоила дешевле, для этого обмена появился даже «национальный почтовый час».

Пик расцвета FidoNet пришелся на 1996 г., когда количество узлов составило 39 767, а количество пользователей и вовсе не поддавалось учету: по разным оценкам, от нескольких сотен тысяч до полутора миллионов.

Сеть породила собственную субкультуру: многие «фидошники» до сих пор по ней ностальгируют. А в России она фактически собрала и сплотила тот самый отряд людей, которые стали авангардом компьютерной революции.

Отец-основатель между тем отошел от дел еще до пика FidoNet, в 1993 г., решив, что больше не хочет иметь дело с постоянными склоками и ограничениями. Анархист Дженнингс видел, как созданная им территория свободы превратилась в жестко регламентируемое пространство. И что было особенно печально: все ограничения придумывали сами люди, пришедшие в сеть ради свободы общения. Дженнингс вспоминал потом:

«Моя наивность привела к тому, что я создал систему, где отдельные личности получили широкие права и возможность самостоятельно определять политику и навязывать ее другим… Все до единого правила, что я видел, были ужасны, включая даже те, в разработке которых участвовал я сам. Все начиналось с безобидного и короткого набора правил, а в результате пришло к сложным и витиеватым талмудам из бесчисленных пунктов, подпунктов и даже глав, которые весьма ограниченные умом люди засовывают нам в глотки всю жизнь под видом бесконечных догм и поучений».

FidoNet никто не закрывал и не запрещал: сеть просто тихо умерла, когда появился интернет – более удобная и совершенная система. «Кто не был в FidoNet, у того нет сердца, кто не перешел в интернет, у того нет ума». Тем не менее в мире и сейчас существует около тысячи станций FidoNet. Но что там происходит, уже никому не интересно.

Возможно, будь на месте анархиста Дженнингса кто-то вроде Марка Цукерберга, история FidoNet сложилась бы совсем иначе. Но, с другой стороны, какое счастье, что этого не случилось!

Математическая вирусология и искусство взлома

Теорию самовоспроизводящихся механизмов Джон фон Нейман разработал еще в 1951 г., расписав, как математический код способен выживать и размножаться в определенной среде. Однако такой математической среды, за исключением мозгов математиков, еще не было, так что теория выглядела чистой игрой ума, научной фантастикой.

Но уже через 10 лет идея фон Неймана стала реальностью: в 1961 г. Высотский, Макилрой и Моррис придумали игру «Дарвин», где файлы пожирали друг друга в борьбе за пространство. Забава понравилась – это была одна из первых компьютерных игр, пусть и без визуализации и доступная только для яйцеголовых. За ней последовали и другие – правда, в 1981 г. один такой вирус ускользнул от создателя, студента Диллинджера, и начал распространяться по университету.

Это было время вирусов-забав, приколов и розыгрышей, которые часто только шутника и смешили (вроде появления на экране морды лося или тупого стишка перед загрузкой зараженного компа). Ущерб от них был разве что моральный.

Но там, где одни видят поле для шуток, другие видят возможности обогащения, в том числе и незаконного. Великие умы предупреждали об этом: в 1984 г. подобные программы назвали вирусами, и стало ясно, что возможно создание программ, которые будут распространяться со скоростью эпидемии и иметь болезненные последствия.

После объяснения угроз