Чернокнижник из детдома 4 - Сергей Александрович Богдашов

— Не геройствуйте, — сказал я спокойно. — Это не кино. Здесь герои быстро дохнут.

Новички сбились плотнее, взяли оружие наизготовку. Ветераны прикрывали их, работая слаженно, без лишних движений. Я смотрел и понимал — ещё немного, и эти пацаны разучатся бояться. Не перестанут — просто разучатся. Это важнее любого Дара.

Вожака мы нашли в центральном зале. Огромный волк, под два метра в холке, с шерстью, которая искрилась, будто иней на солнце. Он стоял на возвышении, окружённый шестью матёрыми особями, и смотрел на нас без страха. Только интерес и узкий прищур глаз.

— Красивый, — выдохнул Сергей.

— Убей его, — ответил я. — Нам нужна шкура. Целая.

Вожак взвыл — низко, протяжно. Стая подхватила, и от этого воя закладывало уши, дрожали стены. Новички схватились за головы, один упал на колени.

— Это ментальное, — сказал Сергей, бледнея. — Он давит.

— Костян, глуши! — скомандовал я.

Маг Земли ударил ногой об пол, и по залу прошла волна — не физическая, магическая. Гулко схлопнулась, гася эхо, и вой прекратился.

Волки рванули разом. Ветераны встретили их щитами и огнём, а я открыл портал, отсекая Вожака от стаи. Тварь не полезла в переход — умная, почувствовала ловушку. Вместо этого она обошла портал по дуге, прыгнула на Гришку.

Григорий не дрогнул. Вместо того чтобы отшатнуться, он шагнул вперёд, перехватил волка в прыжке, и, используя его же инерцию, швырнул оземь. Тварь взвизгнула, но тут же вскочила — и нарвалась на очередь от новичка. Тот самый, у которого волк вырвал автомат, успел перехватить оружие обескураженного товарища и бил в упор, не целясь, просто посылая пули в сторону Твари.

— Молодец, — сказал я, закрывая портал.

Бой закончился через десять минут. Шесть волков — убиты, двое — взяты живьём. Вожак — мёртв, но шкура цела, только пара пробоин, которые можно будет заштопать.

— Как вы? — спросил я у новичков.

Парни силились унять дрожь в руках. У одного была рассечена щека — зацепило когтем, когда волк прорывался. У второго — вывихнутое плечо, третий просто стоял, сжимая автомат, и смотрел в одну точку.

— Живы, — ответил тощий, тот, который стрелял в упор. — А это главное?

— Главное, — согласился я. — Это, что вы запомните на всю жизнь. Остальное — тренировки.

Обратно мы шли молча. Я думал о том, что сегодня новички стали на шаг ближе к настоящим Охотникам. Нет, не героям — обычным парням, которые попросту умеют делать свою работу. Даже когда им очень страшно.

— ХУК, — попросил я, когда мы вышли из Пробоя, — Оцени эффективность новичков.

«Три балла из пяти, — ответил модуль. — Потери минимальны. Ошибки — типичны для первого боя. Прогресс вероятен».

— Не прогресс, — поправил я его. — Взросление.

Я посмотрел на них — усталых, перепачканных, но уже не чужих. Не новичков. Своих.

— Завтра разбор полётов, — сказал я. — А сегодня — отдыхайте. Вы это заслужили.

Они кивнули и пошли грузится в автобусы. А я ещё остался стоять, глядя на вход в Пробой, который медленно закрывался, затягиваясь серой дымкой.

Всё. Теперь его нет. Как и не стало страха, который жил в глазах новичков ещё этим утром.

Глава 13

Заселяем Пирамиду

Вскоре нашлась работа для недавно нанятых юристов. Первое же предложение Ижмаша я отправил им на рассмотрение, но со своими комментариями.

Стоило в Ижевске нарисоваться представителям управляющей компании, как у конклава серых кардиналов Ижмаша началась паника.

Ведро керосина в топку плеснула новостная лента, где какие только журналисты и блогеры не стали обсуждать победу моего отряда над офигительно серьёзным холдингом. И откуда только узнали… И нет, Хуго не спалился ни разу, выдавая им всем «жареные факты» дозировано, чтобы растянуть их на неделю. Похоже, пять миллионов на его очередной апгрейд пришлись в тему и он уже начинает осваивать свои новые возможности.

Суть всех действий, если коротко — Ижмаш желает выкупить все свои акции по цене наших покупок, с бонусом в десять процентов. Я с этими их решениями почти согласен, кроме процентов бонуса. Он мог бы быть и побольше, к примеру, сто пятьдесят процентов меня сразу устроят и я сразу сяду за стол переговоров, про всё остальное можно тоже договариваться, а пока — подвиньтесь, господа-товарищи, не мешайте управляющей компании выполнять те функции, что ей Законом разрешены.

Чтобы был понятен мой интерес, то отмечу — акций мы, на их падении, скупили почти на миллиард двести. Оттого мне и понравилась сумма их выкупа в три миллиарда.

Вроде, вполне скромненький коэффициент я назначил, на фоне иных рейдерских захватов.

Сводки про переговоры шли к Хуго в режиме реального времени, и очень скоро мы вычислили тех, кто мешает руководству холдинга принять «правильное решение». Зря они так.

Веер информации на этих деятелей уже вечером ушёл по нескольким десятков адресов, и в том списке значился не только Следственный комитет и прокуратура, но и крупнейшие медиа-холдинги. Вангую, уже завтра утром этим господам будет не до Ижмаша. Те, кто успеет, постараются страну покинуть и поменять имя и фамилию, а остальным, как минимум светит лет десять усиленного режима.

Жёстко? Вряд ли. Я же никого из них не убил, зато каждый из этих оппонентов в первую очередь интересовался — исчезнет ли проблема, если меня устранить.

Так что, самых радикальных оппонентов мы вскоре нейтрализовали, а остальным дали понять, что и на них компромат есть.

И при всём этом ижевцы ещё торговались! Во, какие наглецы!

Ну, ладно. Пусть не три миллиарда, а два и семьсот шестьдесят миллионов, равными траншами в течении трёх лет, и то неплохо.

Страха нет. Если они не выплатят, или начнутся просрочки, то заложенные в банке акции вернуться ко мне — только и делов-то. Продадим их на бирже. И, если что, первый транш на счёт уже пришёл!

* * *

После нашей «тихой войны с Ижмашем», ставки и расценки нашего отряда существенно подросли, к примеру, на тех же Тварей, добываемых вживую. Этак, раза в полтора — два. Похоже, победа над могущественным холдингом дала нам куда больше признания, чем десятки закрытых Пробоев и выполненных заказов.

Что могу сказать — причудливы линии судьбы… Этот плюсик я как-то не предполагал, и не рассматривал, а он есть.