Чернокнижник из детдома 4 - Сергей Александрович Богдашов

Я закрыл окно, отрезая все звуки снаружи и пошёл спать. Дела могут подождать.

И нет, я не пожлобился на тройное остекление окон Пирамиды. Не только у себя, а для всех. Правда, у меня стёкла на окнах бронированные и каждое защищено артефактом. Но, т-с-с, пока это всем знать ни к чему.

* * *

Заселение части бойцов в Пирамиду превратилось в цирк. Слоны, правда, были свои, домашние.

Тот же Гришка решил, что грузчики — это для слабаков. Своими силами, впятером, они затащили собранный угловой диван на двенадцатый этаж. Не в лифте, а по лестнице. Потому что в лифт он не влезал. На пятом этаже порвали обивку, на восьмом сломали перила, на десятом Григорий произнёс речь, основная мысль которой — «Я сейчас этот диван с балкона скину». Но доставили. Поставили. Оказалось, он загораживает проход на кухню. Переставляли до полуночи. Теперь диван стоит в прихожей. Гришка говорит — «Так даже интересней, гостьи сразу понимают, где им спать».

Костян решил показать класс. Он же маг земли, ему стены не помеха. Решил сделать перепланировку без бригады. Проснулся я от глухого гула и его звонка. Захожу к нему — а он вынес половину несущей стены. Левитацией держит потолок, сам уже красный, как рак.

— Санчес, я, кажется, перестарался, — прокряхтел он, пока я магией правил его косяк.

Но магии было недостаточно. Пришлось вызывать МЧС.

Они поставили стальные распорки.

Потом мы вызвали строителей, и те три дня укрепляли проём. Костяну выписали штраф и запрет на любую магию внутри здания. Он обиделся, ушёл в подземный паркинг и вырастил там сталактит. Красивый такой, с подсветкой. Теперь у нас в гараже есть своя пещера. Прикольно, если что.

Блонды заселялись вместе. Вдвоём в трёшку. Идея была — «Будем как сёстры». Первая ночь: одна храпит, вторая лунатит и шастает по коридору. Утром они чуть было не передрались из-за очереди в ванную. Теперь у них график: у кого понедельник и среда, у кого вторник и четверг, пятница — выходной. Когда они помирились, то решили повесить на дверь табличку — «Не входить, здесь убивают друг друга».

Савельич, наш травник, решил, что у него на лоджии будет зимний сад. Затащил туда три мешка земли, рассаду, какие-то банки с навозом. Соседи снизу через два дня пожаловались — у них с потолка капало. Савельич перемешал дренаж, навоз пролился. Пришёл сантехник, долго нюхал, сказал — «Органика», и ушёл.

Савельич, когда дошло, покраснел, заплатил за ремонт соседям и поклялся больше ничего не растить. Через неделю я заметил на его окне ящик с укропом. Не удержался, старый.

Никифору досталась трёшка на четвёртом этаже. Он подошёл к делу по-спартански: кровать, стол, шкаф — всё из ИКЕИ, собирал сам. На третьей инструкции он взвыл, на пятой — швырнул гаечный ключ в стену. Стена была гипсокартонная. За ней были пенобетонные блоки. Ключ пробил всё насквозь и попал соседям. Теперь у Никифора дырка в стене, у соседей — дырявый шкаф. Но они подружились. Сосед оказался прирождённым плотником и быстро собрал Никифору всю мебель. Теперь у него есть кровать-трансформер, стол-невидимка и шкаф с секретной дверью в запасник.

Ван и Варя тоже въехали в свои апартаменты. Варя хотела «евроремонт, чтобы уютненько». Ван хотел «общую комнату под серверную и никаких розовых обоев». Три дня спорили. Варя побеждала. Ван проигрывал. В итоге кухня в фиолетовых тонах, будущая детская — в зелёных, спальня — в розовых. Серверная — сорок квадратных метров со входом из внутреннего коридора, вся в проводах. Теперь Ван частенько там спит под тихое гудение вентиляторов. Говорит — «Как в утробе матери». Варя твердит ему — «Ты ненормальный».

Химуля, как главный технарь, решил удивить всех умным домом. Запрограммировал розетки, свет, жалюзи. Всё через голос. Первое время было смешно: он входил в квартиру и кричал «Свет!», а свет зажигался через раз. «Чайник!» — чайник пищал, но никогда не выключался сам. «Шторы!» — одна штора открылась, вторая упала. На третьи сутки Химуля проснулся от холода — кондиционер включился на полную и дул в режиме охлаждения. Химуля долго матерился, потом перепрошил всё на кнопки. Теперь у него в каждой комнате пульты, как у телевизора. Пять штук. Вечно теряются.

Святослав, наш новенький из «блатных», квартиру никак не обставлял. Жил на матрасе и с ноутбуком на полу. Сказал — «Пофиг, я тут временно». Потом приехала его девушка Марина. Посмотрела, всплеснула руками, уехала в город за покупками. Вернулась с двумя тележками из «Леруа». Сама обклеила стены обоями с оленями, купила ковёр с длинным ворсом и диван-книжку. Святослав теперь ходит счастливый и злой одновременно: «Баба в доме — это хаос, но без базара — как-то уютней стало».

Эльвира Захаровна выбрала квартиру этажом ниже меня. Всё для того, чтобы «присматривать». Заказала звукоизоляцию, чтобы не слышать мою музыку по ночам. Только забыла изолировать потолок. Теперь она слышит меня через перекрытия. Приходит жаловаться. Я убавляю громкость. Через час она приходит снова — «Вы не убавили, а прибавили, я же чувствую». Спорить бесполезно. Выключаю колонки и надеваю наушники.

Я мебель в свои апартаменты заказывал через Хуго. Мастера приехали, всё смонтировали. Мебель в тёмно-серых тонах, суровый минимализм, только барная стойка и огромный телевизионный экран выделяются. Как и кожаное кресло, в котором я засыпаю через пять минут после того, как сажусь. Блонды пришли посмотреть, оценили и сказали: «Как в морге». Я в ответ парировал: «Зато тихо». Через день они притащили живой цветок в горшке. Я поставил его на компьютерный стол. Цветок засох на следующий же день. Блонды обиделись.

Первая неделя заселения в Пирамиде была эпичной. Кто-то затопил соседей снизу, пытаясь подключить стиральную машину. Кто-то закоротил проводку феном в ванной — света потом не было на трёх этажах. Кто-то поцарапал новенький мраморный пол в подъезде, волоком затаскивая тренажёр.

Гришка сгоряча пообещал расстрелять каждого, кто испортит ремонт. Косячники приутихли. Пока живём. С ремонтом. Пока.

Если кого-то интересует — звонила ли мне моя предыдущая пассия, да, та журналистка, то честно скажу — звонила, и не раз. Чисто по рабочим вопросам.

И вроде бы и не было меж нами ничего серьёзного, кроме рабочих моментов, а вот на тебе — зацепила она меня своим решительным отлупом.

И всего-то лишь один разговор у нас состоялся, про будущее.

Как только она поняла, что я её там не вижу, так и