Мифы о вампирах. От упырей и осинового кола до железных зубов и Ван Хельсинга - Клод Лекутё

Кому уж точно было предначертано по смерти обратиться в вампиров, так это колдуны и ведьмы, но, по счастью, их можно было легко распознать по особым знакам: по багровому родимому пятну на ступне, по следам ножниц (резца) на спине, по двойному ряду зубов, по непомерно длинным зубам или если один зуб выдавался из ряда других. Предполагаемого вампира можно было также опознать по заячьей губе или отсутствию носа.

Гробница. Жак Калло, 1628.

National Gallery of Art

Еще одним безотказным способом выявления вампиризма служила нагота эксгумированного тела. В 1572 г. в польском местечке Рэзур при вскрытии могилы одной женщины обнаружили, что она лежит в гробу совсем нагая, из чего заключили, что она съела свои погребальные покровы[207]. Имелась еще одна курьезная подробность, по поводу которой в XVIII в. азартно ломались копья и проливались потоки чернил. Официальные отчеты отделывались туманными намеками, поскольку ввиду причин, о которых нетрудно догадаться, их составители предпочитали не уточнять эту стыдную подробность — а именно эрегированный пенис у трупа вампира мужского пола. Понятно, что ни один романист так и не отважился воспользоваться этой пикантной подробностью, дабы не нарушить общественных приличий. Однако ученые мужи, и в их числе Михаэль Ранфт, весьма плотно исследовали этот курьез и даже выдвинули ему физические и медицинские обоснования: «Пенис, будучи по природе своей пористым телом, может спонтанно восстать у трупа вследствие притока жидкости или газов во внутреннюю подвздошную артерию»[208]. И разумеется, эрегированный пенис неопровержимо доказывает, что эти необычайные мертвецы испытывают позывы к сексу, что и толкает их нападать на женщин, тем более что нам уже знакомы случаи, когда восставшие мертвецы рвались вступить в супружеские отношения со своими вдовами. В приложении 1 приводится еще ряд документальных подтверждений. Наконец, назовем заключительную подробность, которая никому не даст обмануться: отрастающие борода, волосы на голове, ногти ранее уже упоминались как несомненные признаки вегетативной жизни трупа. Иногда утверждалось также, что на ладонях вампира тоже растут волосы, и это преподносилось как лишнее подтверждение их инакости.

С легкой руки Ле Фаню современный миф о вампире пополнился еще одной деталью: необычной формой зубов. Вспомним сцену, когда в замок приходит старик-горбун, бродячий артист и доморощенный знахарь и, увидев в окне Лору с Кармиллой, замечает вампирские клыки последней. «У вашей высокородной подруги, молодой госпожи справа от вас, — говорит он Лоре, — острейшие зубки — длинные, тонкие, заостренные как шило, как иглы»[209]. Джонатан Харкер в романе Брэма Стокера подмечает эту же особенность у Дракулы: «Граф… сейчас же отодвинулся; с какой-то угрюмой улыбкой, обнажившей больше прежнего его выпирающие зубы…» Позже Харкер рассказывает о ночных гостьях, которых видел в своей комнате то ли во сне, то ли наяву: «У всех трех были великолепные белые зубы, сверкавшие жемчугом между рубиново-красных сладострастных губ»[210]. Наконец, как не вспомнить образ Дракулы с двумя волчьими клыками внушительного размера, каким британский актер Кристофер Ли сыграл его в ряде фильмов по мотивам романа Б. Стокера.

Романисты XIX в. внесли свою лепту в копилку способов выявления вампиров: если ночью вскрыть могилу вампира, в гробу не окажется его мертвого тела. В романе Брэма Стокера это решающий момент, и неоспоримое доказательство тому предъявляется читателю, когда в вампира превращается Люси Вестенра. Доктор Сьюард, жених Люси Артур и Квинси Моррис под предводительством Абрахама Ван Хельсинга отправляются на кладбище и заходят в склеп.

Он [Ван Хельсинг] взял отвертку и снова снял крышку с гроба. Артур, бледный и молчаливый, глядел на это; когда крышку сняли, он вышел вперед. Он, очевидно, не подозревал или забыл о свинцовом гробе. Когда он увидел в нем дыры, кровь бросилась ему в лицо, потом мгновенно отхлынула и он, мертвенно-бледный, стоял и молчал. Ван Хельсинг отогнул свинцовую крышку, мы заглянули в гроб и попятились.

Гроб был пуст!

Казнь вампира

Так сложилось, что в готических романах и кинолентах инфернальная жуть традиционно достигает наивысшего накала именно в сцене уничтожения вампира. Теофиль Готье в новелле о Кларимонде великолепно передает общую атмосферу этого решающего момента. Зато А. К. Толстой в готическом рассказе «Семья вурдалака» отказывает нам в счастливой развязке: герой-повествователь хотя и спасается от семейки вампиров, но само это зло не уничтожает. Со своей стороны, Шеридан Ле Фаню, добиваясь желаемого эмоционального настроя читателя перед финальной сценой, вводит в сюжет старика-лесничего, давно служившего на землях рода Карнштайн. На вопрос генерала «А как случилось, что деревня опустела?» старик отвечает: «Мертвяки тут пошаливали, ваша милость. После их выследили, могилы раскопали, все как положено проверили и поступили по закону: головы отсекли, колья вогнали и сожгли на костре». Далее устами лесничего изложена история, дошедшая до нас в нескольких вариациях из XVIII в.

Все было устроено как велит закон… могил раскопали видимо-невидимо, оживших мертвецов отправили на тот свет, а в деревне — все неспокойно. Но тут случилось одному знатному господину из Моравии проезжать по здешним местам. Дошло до него, что здесь за дела творятся, и взялся он избавить нашу деревню от этой напасти. Он в этих делах знал толк — в тамошних краях таких мастаков много. Вот что он сделал: дождался полнолуния и, как зашло солнце, поднялся на башню вот этой самой церкви. Оттуда кладбище, что внизу, видно как на ладони. Глядит он и видит: вампир вылезает из могилы, льняные пелены, в которые был завернут, рядышком складывает и шасть в деревню — изводить мирных поселян.

Чужеземный господин сошел тогда с башни, прихватил саван и взобрался с ним обратно. Вампир воротился, а савана его как не бывало. Углядел он на башне моравского дворянина и как закричит на него. А тот в ответ знак подает: полезай, мол, сюда, забирай свое добро. Вампир послушался, стал карабкаться на башню. Долез до зубцов, а моравский дворянин мечом ему череп надвое расколол и спихнул его вниз на каменные плиты двора. И после сошел по винтовой лестнице и отсек ему голову. А на другой день отнес ее вместе с телом в деревню, а там сельчане вбили в вампира кол, а после сожгли, как заведено[211].

В основу этой истории легли события, которые произошли в моравском городке Эгваншице (Egwanschitz) около 1617 г. В ней вампира убивают ударом заступа, а тело затем изрубают на куски. Настоятельные отсылки к законности данной процедуры