Мифы о вампирах. От упырей и осинового кола до железных зубов и Ван Хельсинга - Клод Лекутё

безумец и дергал руками и ногами, точно живой. Когда его вновь пронзили колами, он принялся испускать громкие крики, и из него полилось много ярко-алой крови. Потом труп наконец сожгли дотла, и с тем все зло пришло к концу[220].

Прекрасное, впечатляющее свидетельство! Ученые того времени предложили простое и ясное объяснение, почему выкопанный из земли труп орал и дергал конечностями: «воздух, будучи закупорен внутри кадавра, а потом резко выпущен наружу, ожидаемо произвел эти жуткие звуки, вырываясь сквозь глотку», когда трупу пронзили колом сердце. Однако заставить простой люд поверить в это объяснение ученым мужам не удалось — ничего подобного! Согласно другому документальному свидетельству, в 1671 г. с трупом колдуна Мартина Веймара из окрестностей баварского города Ландесхут поступили следующим образом: выкопали из могилы, лишили свободы действий, связав ему за спиной руки, отрубили голову, потом вместе с телом сожгли дотла, а его надгробие обнесли стеной[221].

У нас имеется пространный «репортаж» по делу о вампиризме, в котором народные методы уничтожения вампира идут рука об руку с христианскими обычаями. В данном случае мертвец совмещает в себе в-дверь-стучащегося, пожирателя и прелюбодея.

В 1672 г. здешние места — рыночный городок Кринк — повидали событие небывалое: тело умершего крестьянина, звавшегося Джуре (Георг) Грандо, выкопали из могилы и, как того требовал особый ритуал, отрубили ему голову, чтобы он никогда больше не нарушал покоя горожан. Что известно по делу: по смерти означенного лица состоялись его похороны в полном соответствии с христианским обычаем, однако после погребения его не раз видели шатающимся ночью по улицам. Сначала он показался перед отцом Джорджио, монахом ордена Св. Павла Отшельника, служившим на его похоронах заупокойную мессу. Этот отец Джорджио, собравшись домой с поминок в доме вдовы покойного, проходивших при стечении дружков последнего, узрел самого покойника, сидевшего под дверью собственного дома, и в великом испуге бежал. Затем Грандо попадался на глаза кое-кому из своих дружков, когда ночами шатался по улицам и стучался в двери то одних, то других домов, после чего умирали люди. В действительности смерть настигала тех, кто проживал в домах, в чьи двери он стучался. Он повадился также в дом своей вдовы и истинно совокуплялся с ней, чем повергал в такой ужас, что она в конце концов отправилась к местному приставу Михо Радетичу с мольбами дать ей защиту от покойного супруга. Пристав созвал нескольких соседей, кто посмелее, поил их крепкими напитками и убеждал помочь вдове, а заодно положить конец бедствию, ибо этот Джуре, он же Георг, Грандо уже истребил некоторых ее соседей, а ее саму каждую ночь безжалостно донимал приставаниями. Собравшиеся порешили накинуться на этого ночного притеснителя и отбить у него желание вылезать из гроба. Со слов пристава, эти смельчаки, числом в девять человек, имея с собой два фонаря и распятие, вскрыли могилу и обнаружили, что вид у трупа свеженький, а на лице играет румянец; оборотясь к ним, труп заулыбался, а потом разинул рот. Это зрелище так напугало этих вояк с нечистью, что они все как один разбежались. Пристава порядком разозлило, что девятеро живых крепких мужчин не могут сладить с одним мертвецом, один взгляд которого мигом превратил их в трусливых зайцев. Пристав заругался на них, понуждая снова идти к могиле и попробовать вонзить ему [покойнику] в чрево заостренный боярышниковый кол. Однако кол всякий раз отскакивал от тела. Тогда пристав призвал священника, и тот, поднеся к лицу мертвеца распятие, вскричал: «Погляди, ты, стригон! Вот Иисус Христос! Он спас нас от адских мук и принял ради нас смерть. А ты, стригон, никак не можешь упокоиться!» и прочее. Сказанный экзорцист, или некромант[222], еще долго изрекал подобного рода увещания. И тогда из глаз трупа заструились слезы. Однако пронзить колом тело по-прежнему не получалось. Видя это, Миколо Ньена из городка Меренфельсу попытался отсечь трупу голову мотыгой, но не преуспел, ибо от сильного страха робел. Тогда за дело взялся более храбрый духом Миласич, предводитель местных стражей порядка, и отрубил мертвецу голову. Последний в тот же миг пронзительно вскрикнул, в точности как живой человек, и его могила наполнилась кровью. Содеяв это, доблестные экзекуторы разошлись по домам, а Грандо с тех пор оставил в покое свою супругу и прочий городской люд[223].

Читая отчеты о том, как вампиров отправляли ad patres, к праотцам, мы видим, что они свидетельствуют разве что о вековечной природе народных верований и старинных мер против простых ревенантов. А поскольку изучению этих субъектов я посвятил другую свою книгу[224], ограничусь всего одним примером в особенности свирепого и строптивого мертвеца и попутно отмечу, что в те давние времена уничтожение восставшего мертвеца представляло изрядную трудность. Разумеется, заступ, топор или меч могли серьезно поранить его, но от их ударов он быстро оправлялся. Покончить с ним могло лишь сожжение трупа, после чего прах выбрасывали в проточные воды. Обратимся к жившему примерно в 1000-х гг. Торольву Скрюченная Нога. «Человек весьма злобного нрава и склочного характера», он после смерти не желал мирно почивать в могиле. Стоило опуститься пологу ночи, горе было тем живым, кого он мог застигнуть на открытом месте. Домашний скот, слишком приблизившийся к его могиле, издыхал, всякая пролетевшая над ней птица тут же умирала. Торольв убил пастуха, и, когда нашли тело, оказалось, что у несчастного переломаны все кости. Торольв наводил страх в своих прежних владениях, нападал на каждого, кто встречался ему, и те сломя голову спасались от него бегством. Потом он сколотил шайку из им же самим убиенных. Тогда его вырыли из могилы, чтобы перехоронить в глуши, где не ступали ни человек, ни зверь, но тащить его тело оказалось неимоверно трудно, такое оно было омерзительное и огромное. Торольв же продолжал жестокие бесчинства, и кончилось тем, что его снова выкопали из могилы и на сей раз сожгли. Другой ревенант, Клауфи, поведения столь же предосудительного, был обнаружен в могиле совершенно неразложившимся. Его труп сожгли, пепел поместили в свинцовый ларец, а крышку накрепко замкнули двумя железными скобами. После прах бросили в родник[225].

Кол из боярышника и чеснок — оружие против вампиров.

Richard Peterson / Shutterstock

Казнь вампира от начала и до конца приобрела ритуальный характер: каждый ее этап требовал неукоснительного соблюдения процедуры, прочно укоренившейся в практике. Представители властей, у коих пострадавшие искали помощи и защиты, непременно присутствовали при казни, санкционировали эксгумацию и назначали