Мифы о вампирах. От упырей и осинового кола до железных зубов и Ван Хельсинга - Клод Лекутё

совсем как у живого, — недаром он пожрал все свое семейство, включая многих молодых мужчин в расцвете здоровья и сил. При попытке вытащить труп из могилы тот изо всех сил упирался, и это было жуткое омерзительное зрелище. Кто-то из присутствовавших огрел его топором и выволок из могилы, но разрезать труп на куски никак не удавалось, ибо нож не брал его плоть. Пришлось пустить в дело серп и здоровенный топор. У трупа вырезали сердце и печень, сожгли, а золу смешали с водой и дали выпить болящим. Те выпили эту смесь и немедленно выздоровели. Старика же снова похоронили, и после того никто больше не умер[215].

В числе мер, которыми пытались уничтожить предполагаемого вампира, есть те, о которых не говорится в художественных произведениях, зато они соответствуют действительности, как ее описывали в своих рассказах современники событий. В частности, начиная с 1592 г. (см. приложение 3) практиковалось расчленение (в нашем случае изъятие органов) вампирского трупа, и эта мера упоминается вплоть до начала XX в. Ниже приводится одно румынское свидетельство, по которому мы можем судить, насколько распространена была эта практика.

Около 15 лет тому назад в деревне Амарашти к северу от Должа скончалась престарелая мать крестьянина, звавшегося Дину Джоргита. Спустя несколько месяцев стали один за одним умирать дети ее сына Дину. Следом настал черед детей его младшего брата. Напуганные страшной напастью сыновья женщины однажды ночью решились раскопать материнскую могилу, рассекли ее мертвое тело надвое, а после снова закопали. Несмотря на это, смерти не прекратились — какое там! Тогда братья снова раскопали могилу, и что же они увидели? Труп матери лежал в гробу целехонек и без единой ранки! Это было неслыханно. Ошеломленные братья снова вытащили труп из могилы, отнесли в лес и, зайдя в самую глухомань, вскрыли его, вырезали сердце, из которого сейчас же хлынула кровь, разрубили на четыре части и бросили в горящие уголья. Потом собрали золу, размешали ее в воде и дали выпить своим детям. А труп бросили в огонь, дотла сожгли, а прах закопали. Череда смертей оборвалась[216].

В современном мифе мы находим и другие способы уничтожения вампира. Самым «деликатным» остается совершение благословения после того, как будет открыта гробница. Вот как описывает это Теофиль Готье: «Он [Серапион] окропил святой водой тело и гроб, изобразив кропилом крест. Едва эта Божья роса коснулась бедной Кларимонды, как ее прекрасное тело рассыпалось в прах; осталась лишь ужасающе бесформенная кучка пепла и наполовину обуглившихся костей»[217]. И это не просто литературный вымысел! Коллен де Планси следом за Домом Кальме приводит случай, когда греческий вампир рассыпался в прах, едва только священник дал ему отпущение грехов. В одной из собранных А. Н. Афанасьевым народных русских сказок упырь подыхает, если кто-нибудь скажет: «Сгинь-умри-пропади, Господь велит!»[218] Прибегать к помощи религии не всегда было обязательно. Так, в одной деревне близ Гданьска вампир с убийственным грохотом рассыпался в пыль, как только его обезглавили.

Нам не следует заблуждаться, что будто бы вампиры застолбили за собой исключительное право на пронзающий грудь кол. Вовсе нет. Кол могли вбить в грудь любому мертвецу, чье возвращение с того света внушало окружающим особенный страх. В бельгийской деревушке Терни близ города Жийи при раскопках в местной часовне обнаружили пять гробов, причем каждый был насквозь пробит огромным гвоздем как раз на уровне груди погребенных. Эти захоронения, сделанные в середине XVIII в., принадлежали владетелям Фарсьена: графу Карлу-Йозефу Баттьяни, его супруге, дочери богемского ландграфа Анне фон Вальдштейн, и их детям, скончавшимся от крайнего изнеможения[219]. Их смерти были сочтены в высшей степени подозрительными, что и оправдывает принятые предосторожности.

Современный миф избрал в качестве земли вампиров Румынию — но давайте посмотрим, что оставили нам местные предания, и в особенности суеверия о мурони. Итак, если покойного подозревали в том, что он мурони, ему в череп вгоняли длинную иглу, тело обмазывали свиным салом, причем для этих целей свинью следовало заколоть на день святого Игнатия, который отмечается за пять дней Рождества, а поверх тела положить усеянную шипами ветку собачьего шиповника длиной с чулок. Последнее, как считалось, воспрепятствует покойнику вылезти из могилы, поскольку шипы будут цепляться за его саван.

Чтобы убить мурони, в помощь призывали заплечных дел мастера, знавшего толк в убиении подобной нечисти, коим мог выступать чужеземец, мусульманин, цыган, человек, рожденный в субботу, или же сына вампира. У Брэма Стокера цыгане выступали чем-то вроде вспомогательного войска Дракулы и, судя по всему, не испытывали перед ним никакого страха. В Румынии, чтобы уничтожить мурони, покойника выкапывали, и рожденный в субботу «палач» вгонял ему в сердце обмазанный чесноком кол. При этом покойник издавал душераздирающие вопли, из его сердца фонтаном била черная как деготь кровь, затем сердце вываривали в вине и протыкали иглой. В некоторых случаях тело расчленяли и бросали на съедение диким зверям, в других — сжигали, в-третьих — сжигали одно только сердце или сердце вместе с печенью. В богатых семействах труп окропляли вином и возвращали обратно в могилу, но клали лицом вниз. В довершение на могиле закапывали петуха — его пение обращало духов в бегство, — чтобы он не давал покойнику покинуть свой приют. В Морее, средневековом княжестве на полуострове Пелопоннес, обычай велел расчленить труп бруколака, а затем кипятить его в вине.

Нам в особенности важно не заблуждаться, что будто бы казнь вампира была делом простым и несложным: у этих кровососов душа словно гвоздями приколочена к телу! В XIV в. пастуха по имени Мыслата из богемской деревни близ городка Кадан заподозрили в том, что он вампир, и старания измученных его кошмарными проделками сельчан уничтожить восставшего мертвеца вызвали такие ошеломительные проявления с его стороны, что их даже упоминает в своем труде «Посмертная магия» Карл Фердинанд фон Шерц.

Дабы противодействовать таковому несчастью, собрались все сельчане Блова и жители окрестных деревень, исполненные решимости, выкопали тело пастуха и пронзили его дубовым колом, однако тот [вампир] лишь рассмеялся — сам ли, или скорее его призрак, ведь в Преисподней ему уже было бы не до смеха, — и издевательским тоном заявил: «Ах, так вы думаете, будто сыграли со мной шутку, а на самом деле любезно снабдили меня прекрасным орудием, чтоб мне лучше защищаться от собак!» На следующую ночь [пастух Мыслата снова] поднялся, напугал нескольких человек и душил еще сильнее, чем прежде. После этого его выдали палачу, и тот положил его на повозку, чтобы отвезти за деревню и сжечь. Этот труп выл как