Глаша 2 - Лана Ланитова

Бывший знакомец приподнял в приветствии шляпу, отвернулся и быстрым шагом пошел прочь.

Весной этого же года, в одной из ювелирных мастерских, занимающихся скупкой, был задержан некий Яков Лудилов при попытке продажи кольца из коллекции украшений, украденных в доме чиновника по особым поручениям при губернском архиве, Горелова Александра Петровича.

Графиню Горелову Татьяну Тарасовну пригласили на опознание кольца и человека, задержанного при попытке продажи оного. В нем Татьяна Тарасовна узнала своего бывшего дворецкого, который не так давно уволился со службы, сославшись на роды собственной жены, проживающей в деревне. При обыске у него была изъяты почти все украденные драгоценности.

* * *

Перед уходом Татьяны Тарасовны судебный следователь по уголовным делам Иван Иванович Студнев поинтересовался здоровьем ее супруга.

– Плох Александр Петрович, совсем плох. Зимой подхватил инфлюэнцею. Долго болел. Доктор сказал чахотка, – Татьяна Тарасовна делано всхлипнула и поднесла платок к сухим глазам. – Вот собираюсь забрать его в Италию. Не знаю, довезу ли? Он почти уже не ходит.

Глава 4

Да, сырая петербургская весна, пришедшая за морозной зимою, увы, стала для Александра Горелова безрадостной.

А что же наши героини?

Мы оставили их рядом с Обводным каналом. Рано утром подруги отправились по набережной Лиговского канала, в поисках работы и жилья. Они обошли уже с десяток домовладений, мастерских и доходных домов, но всюду перед ними захлопывали двери. Татьяна протиснулась через чугунный забор одной из арок и протащила за собой Глафиру.

– Чего нам стучаться с парадных? Тут либо швейцары, либо ливрейные, а то и просто слуги сонные. Они разговаривать не станут. Пошли лучше со дворов.

На черную лестницу одного из доходных домов вышла худая пожилая женщина в засаленном длинном халате и смятых чунях. Вся голова ее была утыкана папильотками, скрученными из газеты, в правой руке она держала токую пахитоску. Пыхнув дважды на морозном воздухе табачным дымом, женщина плюнула через перила и закричала прокуренным голосом:

– Работы нет, милостыню не подаем. Ступайте к Крестовоздвиженскому. Там и побирайтесь.

– Тьфу, дура, – зло погрозила ей Татьяна. – Сама иди, побирайся.

В другом доме им открыл усатый толстяк в темном мундире, накинутом прямо на несвежую рубашку. Он внимательно оглядел девушек масляным взглядом и утробно изрек:

– Тебя, смазливенькая, могу на часок приютить, – жирный палец ткнул в сторону Глафиры. – Два рубля заплачу, а худая пущай погуляет? Идет?

– Пошел ты, дядя! – крикнула на него Таня.

– А вот я сейчас околоточного позову. А?

Таня, не выдержав, послала толстяка по матушке. Девушки бросились бегом, подальше от этого дома.

Они снова вышли к закрытым и безлюдным парадным. Мороз крепчал. Они стояли, устало прислонившись к каменной стене одного из домов. Вдалеке послышался топот копыт. К девушкам приближалась санная повозка, запряженная двумя серыми кобылами. Повозка выглядела весьма богато и импозантно. Девушки нечасто встречали на улицах подобные экипажи. В стеклянном окошке отодвинулась шелковая занавеска – мелькнуло женское лицо в аккуратной шапочке. Лошади промчались мимо наших героинь, увозя за собой счастливую пассажирку, но вдруг возница придержал лошадей и спешился.

– Тпру, залетные! – крикнул усатый кучер.

Карета распахнулась, выпустив наружу клубы теплого пара и миловидную даму в собольей шубке. Глаша и Татьяна сразу поняли, что дама эта очень состоятельна. Она изящно тряхнула головой и распрямила плечи.

– Ох, ну и морозец сегодня, – проговорила она.

И голос этот показался Глафире очень знакомым. Дама говорила с легким французским прононсом. Виляя бедрами, она двинулась прямо к нашим героиням. Из-под кокетливой шапки на меховое плечо упали белые локоны.

– Я все-таки не ошиблась! Ба, Глафира Сергеевна! Вы ли это? Какое счастье, что я вас наконец-то нашла.

Глаша глупо улыбалась, будто припоминая эту прекрасную даму.

– Ну? Вы не помните меня? Belle cousine! Месье Махнев! Ну?

– Мари? – с удивлением прошептала Глаша.

– Ну, наконец-то! Господи, я искала вас без малого полгода.

– Вы? Меня? Зачем?

– Еще весной Вольдемар прислал мне взволнованное письмо о том, что вы сбежали от господина Рылофф, вашего супруга, и путешествуете вдвоем с бывшей крепостной Татьяной. Он полагал, что вы непременно окажетесь в столице, и попросил вас разыскать. Но что есть, разыскать двух девушек в Санкт-Петербурге! Ce n’est pas possible!

– Он просил вас обо мне? – Глаша взволнованно прошла вперед и, уронив лицо на руки, горько расплакалась.

– Ну-ну! Не стоит плакать. Я понимаю, вы до сих пор любите этого демона. О, я просила его тогда быть к вам чуточку мягче. Но, увы! В него будто бесы вселялись. Но, поверьте, вы ему не безразличны. Он очень корил себя за свое легкомыслие, – все это Мари говорила скороговоркой, похлопывая Глашу по вздрагивающим плечам.

Глафира же плакала от немыслимого счастья. Внезапного и головокружительного счастья. Он помнил о ней! Он искал ее.

Она повернулась в хмурой Татьяне и прошептала:

– Таня, я знала, я знала. Я ему нужна.

– Надолго ли? – махнула рукой Таня.

– Глашенька, не стоит плакать на морозе. Тут сильный ветер, ваша нежная кожа покроется пятнами, – Мари взяла Глафиру под руку. – Пойдемте, сядем в карету. Вы, верно, замерзли. А где ваши вещи? Вы где живете?

– Покрали все наше барахлишко, – встряла Татьяна. – Платья там были хорошие, кофты, да много чего.

– Ну, это дело наживное, – рассмеялась Мари.

От уголков голубых глаз прорезались лучики мелких морщинок. Глафира заметила, что Мари была все так же хороша собой, хоть и немолода.

Через минуту все трое ехали в карете по набережной Лиговского канала. Затем они свернули в проулок и снова выскочили к Обводному. Таня напряженно сидела на краешке мягкого откидного кресла и искоса рассматривала роскошные стены кареты, обитые парчой и бархатом. Она жмурилась лишь от того, что хоть на время оказалась в тепле. Смертельно хотелось спать.

– Как, все-таки, хорошо, что я вас нашла.

– А что… Володя, Владимир Иванович? – взволнованно обронила Глаша. – Он обещал меня найти? Приехать за мной?

– Нет, он не писал мне об этом. Он лишь просил меня, приютить вас.

Глаша тут же сникла.

– Но, вы зря так расстраиваетесь. Если я напишу ему, что разыскала вас, он непременно приедет за вами. Все дело в том, что последнее письмо я получила от него в конце июля. И вот уже полгода от него нет вестей. Мне даже чуточку тревожно. Я и вас-то не чаяла уже разыскать. Разве он не давал вам мою визитку?

– Давал, – рассеянно проговорила Глафира. – По-правде говоря, у меня даже две ваши визитки лежат в ридикюле.

– Вот как? А кто же вам презентовал вторую?

– Мы с Таней, в