Глаша 2 - Лана Ланитова

повалились на мягкие перины и сами не заметили, как заснули. Проспали они до самой ночи. Первой проснулась Глаша. В свете луны, идущем через окно, она увидела лежащую на спине Татьяну. Она спала на кровати напротив и тихо посапывала во сне. Столик с остатками еды и посудой куда-то исчез.

– Та-аа-ня, – шепотом позвала Глаша. – Проснись, Таня.

Волна распущенных рыжих волос, казавшихся в ночи черными, потянулась вслед за головой.

– А? Что? Где мы? – сонным, бестолковым голосом произнесла Таня и резво вскочила с кровати. Она посмотрела за окно, в морозную мглу январской ночи. – Батюшки, темень-то какая. В том доме все окна погашены, – она кивнула на дом, стоящий напротив.

– Где мы? Забыла что ли? Мы у Мари до сих пор.

– Глаша, может, пока ночь, сбежим отсюда?

– Куда? На мороз? Все бы ты только бегала. В кармане – вошь на аркане – и туда же.

– Просто на душе как-то тягостно. Понимаешь? Будто предчувствие плохое. Будто случиться что страшное должно.

Глафира только отмахнулась. Где-то вдалеке играла музыка, вальс.

– Слышишь? На фортепьяно играют.

– Слышу…

– Пойдем, тихонечко посмотрим, что там?

Они надели прямо на рубашки новенькие шелковые халаты и туфли с загнутыми по- восточному носками и осторожно выскользнули из комнаты. Дверь открывалась почти бесшумно, а мягкие ковры приглушали звуки шагов.

– Гляди, там, в конце коридора, за портьерами, горит свет. Да, яркий какой, в сто свечей…

– Там зал. Мы его видели с утра.

– Пошли, посмотрим, что там?

– Боязно, вдруг, кто увидит.

– А мы в зал-то сам не пойдем. Схоронимся за толстыми шторами.

Тихонечко, почти на цыпочках, девушки пробежали по мягкому ковру длинного коридора, в начале которого, горел один лишь газовый фонарь, и спрятались в складках толстых бархатных темно-синих портьер.

Музыка усилилась. Играли второй вальс Шопена[18]. Глафира отлично знала эту волшебную музыку. Ее играл опытный пожилой тапер, сидящий за черным роялем. Кроме тапера Глафира с Таней успели разглядеть удивительное по красоте действие: огромный зал был залит светом множества канделябров, в три, пять свечей. Света добавляла и тяжелая люстра, переливающаяся всеми гранями хрустальных подвесок, трепещущих в струях потолочных сквозняков. В этой люстре, на мощных бронзовых подсвечниках, выполненных в виде цветов, горело не меньше сотни толстых белых свечей. Зал светился от сонмища таинственного огня.

Здесь находилась публика. Но, что это была за публика! Несколько роскошных юных дев, хорошеньких и нежных, словно свежие розы, вальсировали с не менее представительными кавалерами. Кавалеры были разных возрастов – от юных, до совсем преклонных лет. Но их объединяло одно – все они были из высших кругов светского общества. Кое-кто красовался золотыми эполетами военных мундиров, были и гражданские, одетые в элегантные фраки последнего писка капризной столичной моды. А дамы… Глаша буквально задохнулась от такого количества красивых женщин. Все они, как одна, были юны и хороши собой. Фигуры, стать, рост, кожа, волосы, черты хорошеньких лиц. Глафира скользила взглядом от одной девушки к другой, и не могла таить в себе восхищения.

– Таня, смотри, какие все красавицы, – шептала она подруге.

– Да уж, нечего сказать. Знатные крали. Где только таких понабрали? Гляди, на диване сидит негра. Вся шоколадная, аж лоснится…

– Да, красивая мулатка… А платья, платья-то какие… И прически, и веера. Гляди, с того входа вошла Мари.

Девушки и вправду разглядели хозяйку этого дома. Она улыбалась гостям приветливой белозубой улыбкой. Ее белокурые волосы были уложены в высокую прическу. Лазоревое ажурное платье, украшенное жемчугом, очень шло к ее голубым глазам.

– Господа, минуточку внимания! – громко произнесла она. В это время тапер приглушил звук мелодии. – Для желающих отужинать, у нас открыт соседний, обеденный зал. Там вас ждут вина, шампанское и закуски. Милости прошу!

После ее слов большая часть пар двинулась в сторону фуршетного зала. Мари подходила ко многим важным господам и лично интересовалась их настроением и тем, все ли им нравится? Один пожилой джентльмен, взяв обе руки Мари, принялся обсыпать их трепетными поцелуями:

– О, несравненная, о, богиня, вы, как всегда, великолепны и ваши девочки – это шик. Брава! Брава! Брависсимо!

– Я рада, князь, что вам у меня нравится, – улыбаясь, ответила Мари.

Князь наклонился к уху Мари и что-то прошептал, нервно хихикая.

– О, непременно, – кивнула Мари. – В желтую комнату Рози и Жизель. Вы уже сейчас, если желаете, можете идти туда. Ключи возьмете у консьержки. Девочки придут туда.

– Я, пожалуй, отведаю ваших устриц и выпью белого вина. А потом … желтая комната, – последние слова он произнес растянутым тоном, залихватски подмигивая Мари.

* * *

– Смотри, Таня, – шептала Глаша. – Все девушки совсем юные. Едва ли им больше восемнадцати. А одеты, словно царицы.

– Много ты цариц-то видала? – буркнула, сбитая с толку Таня. – Выфрантились все. Тебя одень в такие платья, так и ты, как королева тут будешь.

– Да, ну тебя. Мне уже не угнаться за ними.

– Ну, пошло-поехало. Схорони себя… ради Володечки.

– Причем тут он?

– А притом, что тоже, поди, по таким домам шастает. Тот своего не упустит. Видала, как богатые тут развлекаются?

– Таня, неужели все эти прелестницы, дамы легкого поведения? Не может такого быть. Больно хороши и благородны. Я их уже двадцать насчитала. А кавалеров и того больше.

Через какое-то время количество пар стало редеть.

– Блахародны, ага! Вишь, по комнатам разошлись все. Пять пар только и осталось. Глянь, мулатку тоже кто-то забрал. Тьфу ты, страсть-то какая.

– Далась тебе эта мулатка! Что, мулаты, не люди что ли?

– Люди, а то как же! Эта сидела глазами хлопала. А глаза, что у коровы – такие огромные, и платье лимонное, и перо в волосах.

– Ну, хватит! – отчего-то разозлилась Глафира. – Пошли в комнату.

– Пошли.

Подруги вернулись в комнату, обе злые и неразговорчивые.

– Да, – вздохнула Татьяна. – Куды нам до таких фиф?

– А может, нас на кухню или в прачечную возьмут работать?

– Да, ты-то уж не прибедняйся. Сама-то ведь не хуже всех этих красоток будешь. А может, даже и лучше.

– Давай-ка лучше спать…

* * *

Прошло три дня. На протяжении всего этого времени Мари лишь раз навестила комнату Татьяны и Глафиры, но не стала долго в ней находиться. Она лишь спросила, хорошо ли чувствуют себя ее гостьи, и хорошо ли их кормят?

– Мари, по-правде говоря, нас с Татьяной уже здесь закормили: паштеты, суфле, галантиры, гусиные ноги, рыба, колбасы, супы, эклеры, фрукты, мороженое. Нас кормят, словно на убой. Мы не можем позволить себе так долго злоупотреблять вашим гостеприимством.

– О, отдыхайте, мои дорогие, и набирайтесь