Глаша 2 - Лана Ланитова

– Иди сюда, я тебя приласкаю…

Глафира послушно поддалась на зов рыжей командирши. Та потянула ее за тонкое запястье и велела сесть на кушетку.

– Откинь голову и раздвинь ноги, – горячо шептала она.

Глафира исполнила просьбу подруги и с наслаждением развела колени.

– Я всегда говорила, что твой аромат слаще всех ароматов Махневских полюбовниц. Ни у кого нет слаще п**ды, чем твоя.

Ловкий Танюшин язычок двигался по лабиринтам сочной Глафириной вульвы. Не прошло и трех минут, как Глаша застонала от наслаждения, а Татьяна ввела ей в алчущее лоно сразу несколько пальцев.

– Перевернись на живот, встань задом, я тебя как мужик раздвину. Даже лучше…

Глафира корчилась в неописуемом экстазе – острый кулачок Татьяны двигался в ней, распирая ее естество и доводя до острого блаженства.

– Я и ночью хочу тебя снова е**ть, – шептала рыжая распутница. – У тебя в комоде лежат такие толстые дилдо. В самый раз для тебя.

– Не-е-ет! – для порядку хныкала Глафира. – Толстые не войдут…

– Не только войдут, влетят. Тебя драть надо, как сидорову козу.

Они сами не заметили, как стрелки часов приблизились к трем. Глафира наскоро обмылась, оделась и побежала в цокольный этаж к доктору.

* * *

Возле белой двери с надписью «доктор» пахло йодом, касторкой, спиртом и какими-то мазями. Глафира едва отдышалась и робко постучалась в дверь.

– Войдите, – раздался приятный баритон.

Глаша вошла. В глаза ударил дневной свет, а также свет от нескольких газовых ламп.

– Вы новенькая? – спросил мужчина.

– Да, – чуть охрипшим голосом ответила Глафира.

Яркий свет не давал рассмотреть облик говорящего.

– Проходите, – голос звучал буднично и чуть устало. – Раздевайтесь за ширмой догола и садитесь в кресло. Меня зовут Николаем Алексеевичем. Я здесь служу доктором. Мы будем с вами встречаться каждую неделю на плановых осмотрах и почти через день на клистирах. Я постепенно все объясню.

Наконец Глаша привыкла к яркому свету. Перед ней стоял довольно высокий худощавый мужчина, лет сорока, с бородкой. Приятной наружности. В пенсне. Одет он был в белый халат с завязками на спине.

Глаша жутко смутилась, увидев довольно привлекательного доктора.

– Рылова Глафира Сергеевна? Так? Девятнадцать лет?

– Да. Скоро двадцать.

– Раздевайтесь за ширмой и садитесь в кресло.

Глафира, смущаясь и путаясь в завязках, раздевалась за ширмой. Спустя некоторое время, босая и беззащитная, она ступила на холодные плитки пола. Одна рука прикрывала груди, другая пыталась закрыть выпуклый лобок.

– Садитесь на кресло, бедра вперед, ноги широко раздвинуть.

И только тут Глафира увидела странного вида конструкцию. Это было кресло, какие она часто встречала у дантистов. Но это кресло было выше. И у него имелись специальные держатели для ног.

Глаша неловко присела. Доктор что-то дописал в карточку, а после спросил, не поднимая головы:

– Аборты, выкидыши были?

– Нет, – отвечала Глафира.

– Сыпь, горячка, чахотка, сифилис, тиф, холера, оспа?

– Нет, – мотнула головой Глафира.

– В детстве чем-то болели?

– Горло простужала.

– Зубы удаляли?

– Нет.

– В каком возрасте потеряли невинность?

– В восемнадцать, – ответила Глафира и покраснела.

– Первый раз был с супругом?

Глаша не отвечала.

Николай Алексеевич повернулся к ней.

– Я просто знаю, сударыня, что вы дама замужняя. От того и спрашиваю. Вы должны быть со мной предельно откровенны. Гораздо откровеннее, чем на исповеди. Иначе, у нас с вами не сложатся доверительные отношения. Вы поняли меня?

– Нет, в первый раз у меня было с моим троюродным кузеном, – охрипшим голосом отвечала Глафира.

– Муж был второй?

– Нет.

– Так-с, а кто же был второй?

– Приказчик Игнат.

– Хм? Сколько еще было половых партнеров?

– Еще один.

– Угу… Супруг Рылов?

– Нет… Это был другой мужчина. Надо назвать его фамилию?

– Желательно.

– Его зовут Горелов Александр Петрович, он служит чиновником по особым поручениям при губернском архиве. Я работала у него горничной.

– Угу, хорошо-с. А что же Рылов? Отчего не с супругом?

– У нас не получался с ним коитус.

– Вот как? – глаза доктора округлились.

– Преклонный возраст, половая слабость или увечность супруга?

– Да, что-то в этом роде.

– Хм, печально. Вы потому сбежали от него?

– А это так важно?

– Нет, это скорее частное любопытство. Ну-с, вы ложитесь. Не стесняйтесь. Руки у меня теплые, я все делаю аккуратно. Я осмотрю вас так, чтобы вам не было больно.

Глаша сидела вся пунцовая и не решалась раздвинуть ноги.

Доктор подошел к креслу.

– Пяточки кладите на эти желобки, я должен видеть вашу вагину. Это кресло Мари доставили из Германии. В России мало таких. Кресло это называется гинекологическим

и служит оно для осмотра пациенток, diphros paredros[19]. В обычных клиниках доктора до сих пор осматривают своих пациенток вслепую. Разработано сие волшебное кресло было по чертежам одного немецкого доктора. Прошу любить и жаловать. На нем вы будете, словно жрица приапического культа, восседать каждую неделю, – доктор хитро улыбнулся.

Глафира вся взмокла, прежде, чем решилась раскинуть ноги, именно так, как того требовал хитромудрый эскулап. Она почти ненавидела его за этот вальяжный и спокойный тон, за поднятые от удивления брови и легкую ухмылку.

Он подкатил к креслу металлический столик на колесиках, откинул белую салфетку, защипленую специальными ножницами, и взял из металлической кюветы какой-то предмет, похожий на лопатку. Он помахал им в воздухе.

– Инструменты только из прожарочного шкафа, очень горячие. Я буду смотреть вас с помощью этих приспособлений. Этот предмет называется зеркалом Куско, а это расширитель Симса. Употребляя эти инструменты, я смогу, как следует, рассмотреть то, что скрыто от постороннего глаза. А именно ваше влагалище и матку.

Глаша зажмурила глаза и почувствовала вторжение теплого металла. Ей не было больно или неприятно – скорее наоборот. Но от стыда и необычности процедуры, от чавкающего звука, сопровождавшего это действо, она вся сжалась… Потом в нее входил другой прибор, раздвигающий стенки вагины. Спустя время она ощутила внутри себя и пальцы Николая Алексеевича. Он водил ими внутри ее лона, и одновременно надавливал на живот.

– Угу, угу. Все хорошо-с. Зев чистый, матка маленькая. Все так, как и должно быть у нерожавшей женщины. Вагина у вас, Глафира Сергеевна, узкая и короткая. Это очень хорошо в вашем ремесле. А скажите мне на милость, вы всегда так обильно течете?

– Я не понимаю вас, сударь.

– Такое ощущение, что незадолго до визита ко мне у вас был половой акт, либо стимуляция.

– Можно, я встану? – прошептала Глафира, сгорая от стыда.

– Нет, пока нельзя. Что вы так засмущались, голубушка? Ваша обильная смазка повышает вас в цене, поверьте. Скажите,