Фаворит. История легенды - Лаура Хилленбранд

морды, скача мимо, сбрасывать скорость, оказавшись впереди, чтобы другие могли с ним поравняться, а затем уничтожить все их надежды убийственным рывком вперед. Пока другим лошадям, чтобы победить, нужна была лишь скорость, Сухарик прибегал к устрашению.

Найти ему партнера для занятий сразу стало проблемой. Сухарик методично избавлялся от лошадей Говарда на утренних тренировках, задорно дразня их во время бега. Он нажил себе врагов по всей конюшне. Иные впадали в уныние – Сухарик умел убить всю радость от соревнований у любого хорошего скакуна. Ярким примером стал прекрасный аргентинский конь Сабуэсо. Однажды утром, во время короткой тренировки накануне скачек он одолел Сухарика и вернулся на конюшню, горделиво задрав нос. Поллард поклялся отомстить. Вскоре состоялась следующая встреча. «Я просто обрушил Сухарика на него», – хвастался Поллард. Сухарик посрамил Сабуэсо.

Тот отказался есть и не спал несколько дней. «Мы с трудом привели его в чувство, – вспоминал Поллард, – он обижался и дулся, будто говорил: “Хочу назад в Аргентину”». В итоге Смиту пришлось убедить Сабуэсо, будто Сухарик покинул конюшню. Он держал жеребцов как можно дальше друг от друга, и, когда Сухарика вели мимо денника Сабуэсо, Поллард или Смит закрывали ворота, чтобы тот его не видел. «Кажется, аргентинец поверил, что забияка уехал, – сказал Поллард. – В любом случае с ним сейчас все в порядке. Он неплохой конь. Как гранитный камушек. Но знайте – до Сухарика ему далеко».

Психологические атаки Сухарика приводили к проблемам бо́льшим, чем просто уязвленная гордость. Если он слишком увлекался тем, чтобы утереть нос определенному скакуну, он рисковал не суметь снова набрать скорость, когда его настигали другие. К счастью, хотя Сухарик обожал издеваться, когда ему бросали вызов, все игры заканчивались – в борьбе он был крайне серьезен. Когда Смит наблюдал его в поединке с другим скакуном, в памяти всплывали мустанги из его прошлого. «Видели когда-нибудь, как дерутся два жеребца? – спрашивал он позднее. – Они кажутся на равных, чаще всего это так и есть, но у одного есть тот последний запас отваги и энергии, которым он и побеждает другого. У Сухарика он есть».

После победы над Экспонатом Смит решил, что Сухарик готов взяться за что-то посложнее. У западных нуворишей был новый «Санта-Анита гандикап», но Восток, где располагались элитные организации конного спорта и были сосредоточены старейшие и самые уважаемые соревнования и конюшни, обладал бо́льшим престижем и статусом. В октябре 1936 года Сухарик вышел из вагона и оказался на ипподроме «Эмпайр-Сити» в Нью-Йорке. Он пока еще не был достаточно хорош, чтобы попытать силы в крупнейших соревнованиях на Восточном побережье, так что Смит подал заявку на «Скарсдейл гандикап» – скачки со ставками среднего уровня. Мало кто из зрителей обратил внимание на Сухарика, который занимал в рейтинге турнира второе место с конца.

Коню потребовалась одна минута сорок четыре секунды, чтобы изменить их мнение. В борьбе в одном из самых безумных забегов сезона Поллард увел Сухарика от цепной реакции столкновений на дальнем повороте, обошел соперников и погнал коня вперед в лихорадочной попытке догнать лидеров. На чрезвычайно напряженном финише Сухарик опустил голову и выиграл с отрывом лишь в несколько дюймов[82]. Фотофиниш зафиксировал этот момент: плотная толпа лошадей тянется к финишной черте, уши прижаты, и зубы оскалены в страшном напряжении. А впереди всех, с бойко торчащими вперед ушами, виднелась массивная неприглядная голова Сухарика. Пустяки!

Неделю спустя Говард встретился со Смитом:

– Поедем в Калифорнию. Легкий бриз с залива Сан-Франциско пойдет нам на пользу.

Смит согласился, он считал, что Сухарику нужен отдых.

Задачей было доставить его туда. В 1930-х перевозить лошадей на дальние расстояния можно было лишь по железной дороге. Путешествие через всю страну было тяжелым испытанием – пять дней стука, качки и подпрыгивания в ограниченном пространстве. Большинство чистокровных верховых поездки на поезде так выматывали и мучили, что лишь немногих можно было вывезти за пределы их региона. В случае с Сухариком у Смита были основания для беспокойства. Еще в Саратоге, только увидев поезд на Детройт, жеребец запаниковал так сильно, что по животу струился пот.

В то время как другие скакуны Говарда поместились в стандартные вагоны для лошадей, Сухарик заработал для себя ВИП-место – отдельный, специально оборудованный пульмановский вагон[83]. Полвагона было по колено завалено соломой, половину оставили свободной, чтобы он мог размять ноги. Смит наблюдал, как Сухарик поведет себя. Он зашел и прилег. Большую часть дороги он проспит. Смит сел в последний вагон и на каждой остановке приходил проверить своего коня.

Они повторяли путешествие Чарльза Говарда в его молодости, тридцать лет назад.

– Мы едем назад, – сказал бывший мастер по велосипедам своим друзьям. – И когда мы вернемся, тогда держитесь!

Глава восьмая. Пятнадцать скачков

Сухарик и Роузмонт вместе скачут к финишной черте в стотысячнике 1937 года

(архив Бетманна / «Корбис»)

Прохладным ноябрьским утром 1936 года, в среду, на станцию Танфоран прибыл поезд. Сухарик зацокал по выходному пандусу и остановился на полпути, оглядывая свой новый дом. Смотреть было особо не на что. Свет калифорнийского солнца переливался оловянным отблеском поздней осени. Пара конюхов ходили туда-сюда по утрамбованной земле вдоль железнодорожного тупика. Поодаль фырчали лошади.

Рядом стояли несколько журналистов, с безразличием разглядывая нового жеребца Говарда. Они знали, что коня готовили для участия в гандикапе «Санта-Анита» 27 февраля, но у него не было достаточных достижений, чтобы быть воспринятым всерьез. Их мысли занимали имена повесомее: обладатель мирового рекорда Индийская Метла, быстрый как дьявол Специальный Агент, но в первую очередь – великолепный Роузмонт, король Востока, одолевший победителя «Тройной короны» 1935 года жеребца Омаху. В те дни лошади с Восточного побережья редко приезжали на Запад, но пересечь Скалистые горы Роузмонта заставил размер призового фонда. С такой звездой никто и не думал, что конь, которого Том Смит вел по платформе, сможет стать кем-то больше, чем просто участником скачек.

Репортеры набросали пару слов о прибытии Сухарика и уехали. Смит разместил коня в удобном деннике и поднялся в свою собственную комнатку прямо над ним.

Смит предпочитал анонимность. Поездка в Нью-Йорк показала, что у него в конюшне очень хороший конь, и до тех пор, пока не будет распределен вес в стотысячнике, он не собирался его показывать и поэтому укрыл на конюшне ипподрома «Танфоран». Даже своим конюхам он не давал понять, как высоко оценивал Сухарика. Не спеша, постепенно он обучал его, хорошо кормил и выстраивал доверие. Ребра у Сухарика больше не торчали – за три месяца, что он