Фаворит. История легенды - Лаура Хилленбранд

затмил еще один рекорд ипподрома, остановившись всего в секунде от мирового рекорда. Он проскакал так быстро, что в следующем году ни одна лошадь на «Бей-Медоус» не смогла приблизиться к его результату ближе чем на три секунды. Полларда неожиданно обступили репортеры. «Если мне еще раз попадутся те же соперники, – произнес он, растягивая слова, – то будет время съездить на Сухарике в Сан-Матео за рождественскими покупками, заскочить на почту за письмами от поклонников и рысцой вернуться к финишу первыми».

Организаторы скачек на «Бей-Медоус» поняли намек: Сухарику на их ипподроме на было равных. Это впечатление еще более усилилось, когда ведущая букмекерская контора на Западном побережье, чей офис располагался в Сан-Франциско, поместила его выше Роузмонта в прогнозе на стотысячник. В надежде удержать Сухарика еще на один забег, секретарь «Бей-Медоус» срочно покинул город, чтобы раздобыть для него соперников из фаворитов гандикапов.

Ни Роузмонт, ни другие звезды так и не приехали. Сухарику предстояло найти их самому.

18 декабря Сухарик впервые ступил на красноватую землю Санта-Аниты. В конюшне номер тридцать восемь Смит сломал перегородку между двумя денниками, чтобы создать Сухарику и Тыковке настоящие палаты. Конюхи окрестили их «президентским люксом».

Жители Санта-Аниты, как и журналисты за пределами агломерации Сан-Франциско, встретили восторженные заголовки городской прессы скептически. Уважаемый спортивный аналитик с Восточного побережья назвал Сухарика «самым переоцененным конем в Калифорнии». В газетах то и дело мелькала фраза: «Ну и кого он победил?» «Вряд ли он стоит больше 5000 долларов на скачках с выкупом», – писал один журналист. Чтобы поверить в Сухарика, нужно было его увидеть.

С самого приезда в Санта-Аниту его преследовали неприятности. Изначально Смит планировал, чтобы он бежал на Рождество, однако посчитал, что конь кажется несколько уставшим, и предпочел немного подождать. Он нашел в качестве замены новогодние скачки со ставками, но дорожка размокла от дождей. Смит не хотел рисковать здоровьем коня, заставляя его бежать по скользкому грунту, так что он снял его с соревнования и перенес дебют в Санта-Аните на 16 января 1937 года. В назначенный день на коже коня возникло зловещее пятно крапивницы диаметром примерно в дюйм. Смит снова отменил его участие.

Одно пятно превратилось в два, затем в три, затем в целую россыпь зудящих волдырей. Сходя с ума от зуда, Сухарик начал терять недавно обретенное спокойствие. Смит пробовал все известные ему средства, однако раздражение не отступало. Более недели прошло, прежде чем конь начал выздоравливать. «Не говорите мне о невезении, – ворчал Говард, – Сухарику уж точно не повезло».

Долгий перерыв в соревнованиях, усугубленный целой неделей, когда конь страдал от зуда на конюшне, дал о себе знать. Сухарик, и так склонный к полноте, превращался в тысячефунтового толстяка. Смит оглядел его и нахмурился: «Пухляш». Безделье было не единственной причиной набора веса. Олли, конюх Сухарика, скармливал коню столько еды, что растолстел бы и слон. Смит просил давать коню только сухую смесь, однако Олли начал украдкой подкармливать его запаренным овсом, пока Смит якобы не смотрел. Тренер подумывал уволить конюха, однако жеребец просто обожал Олли, так что от идеи пришлось отказаться. Так начались постоянные проблемы с весом Сухарика, который настолько любил есть, что часто продлевал обычные приемы пищи, жуя собственную подстилку.

Смит понимал, что согнать вес будет сложно, и опасался, как бы ему не пришлось загонять коня до смерти. Чтобы Сухарик максимально худел за каждую тренировку, тренер воспользовался методами из жокейской и начал надевать на него обшитые резиной попоны во время галопа, а затем укутывал его в теплые одеяла. Также он надевал на Сухарика намордник, чтобы остановить постоянные перекусы. Но основной проблемой был Олли, который просто отказывался слушать, что ему говорили.

Смит обратился в высшую инстанцию – к Марселе Говард. Она была из тех женщин, которые обладают тихим авторитетом: ей никогда не приходилось повышать голос, она точно знала, как правильно донести свою мысль. Смит сам мог в этом убедиться: однажды она зашла на конюшню и увидела, как тяжелобольной жокей Фаррелл Джонс лежит на кушетке в холодной и продуваемой кладовой для сбруи. Смит, замечавший у лошадей каждый прыщик, мог быть глух к страданиям своих собратьев и совершенно не обращал внимания на мальчика и на зловещий кашель, доносившийся из кладовой. Марсела была глубоко возмущена: она бросила тот самый взгляд, и Фарреллу принесли одеяло и лекарства, а всем остальным стало стыдно. Они запомнили это на всю жизнь.

Смит попросил Марселу сделать что-нибудь с тайными перекусами Сухарика. Та зашла к Олли, они поговорили – и угощения прекратились. Смит начал готовить коня заново.

Когда Смиту удалось привести Сухарика в нужную форму для скачек, со времени скачек за приз Всемирной выставки прошло уже два месяца. Шла вторая неделя февраля, до турнира «Санта-Анита гандикап» оставалось чуть более двух недель, а Сухарик значительно отставал от графика подготовки. Если бы тренер пустил коня на соревнования 9 февраля, то у него хватило бы времени испытать его на скачках еще раз перед стотысячником. Единственным подходящим турниром в те выходные был «Хантингтон-Бич Гандикап» дистанцией в семь фурлонгов, где должен был участвовать Роузмонт. Смит избегал Роузмонта в этом сезоне – не потому, что боялся поражения, а потому что, если бы Сухарик выиграл, секретарь стотысячника назначил бы ему нести тяжелый вес. Однако проблема была решена – вес наконец определили. Сухарику предстояло нести сто четырнадцать фунтов – может быть, не так мало, как надеялся Смит, но и не слишком много. 9 февраля Смит отправил коня на «Хантингтон-Бич».

Без всякого участия Полларда Сухарик вырвался из стартового бокса так же, как это было на скачках Всемирной выставки, однако на этот раз рядом с ним был еще один конь – Золотое Облако. Поллард цокнул Сухарику на ухо, и конь поравнялся с соперником на головокружительной скорости. Он бежал по внутренней бровке, где грунт был более влажным, затрудняя бег, а Золотое Облако – по внешней стороне. Через полмили они были в 0,4 секунды от рекорда ипподрома. Когда они пробежали три четверти мили, всего одна секунда отделяла их от мирового рекорда. Все соперники остались позади и уже не имели никаких шансов.

Когда до финиша оставалось пробежать одну шестнадцатую мили, Сухарик бросил дурачиться и резко оторвался от Золотого Облака. Оказавшись на достаточном расстоянии впереди, Поллард замедлил Сухарика, и он выиграл с отрывом в четыре с половиной корпуса. Роузмонт выбился из сил далеко позади. После того как они пересекли финишную черту, Поллард не остановил коня, чтобы дать ему еще потренироваться. Сухарик скакал галопом еще один фурлонг, пока не завершил полную милю за 1:36