Фаворит. История легенды - Лаура Хилленбранд

вонючего бренди, который они называли «собачьим вином». Поллард, скорее всего, забрал свои книги и четки. У него в кармане перекатывался кубик сахара. Они покинули автомобиль и подняли большие пальцы вверх в надежде поймать мимо проходящую машину.

Уже под вечер они заехали на авеню Вудворд в Детройте. Город стоял в большой жаркой пробке, и над ним нависал летний зной. Десятилетний кризис, охвативший всю Америку, не пожалел Детройт: на улицах собирали пожертвования, люди жили в железнодорожных вагонах. На пересечении Вудворд и Эйт-Майл-Роуд находилось кладбище. Поллард и Ямми попросили водителя остановиться. По другую сторону дороги был вход на «Детройт-Фэйр-Граундс»: они вышли из машины, повернулись спиной к надгробиям и вошли на ипподром.

Вдали Том Смит прислонился к стене конюшни с восточной стороны и крутил во рту соломинку. В деннике позади него находился Сухарик. Смит уже два дня сидел возле коня, размышлял, наблюдал, пытался узнать его. На уме у Сухарика было что-то, что раздражало и злило его. С самого прибытия в Детройт он сеял ужас вокруг себя, стараясь откусить от конюхов кусочки побольше, и никто не желал подходить к нему ближе чем на длину вил. Никто никогда его не понимал, и теперь конь атаковал любого, кто пытался. Смит думал, что для такого ему потребуется сильный и чуткий жокей.

С другой стороны хозяйственных построек Ямми сновал туда-сюда между конюшен с протянутой рукой и громогласно объявлял: «Произносится Ямми, не Дамми», но все тщетно: Поллард никому не был нужен. После аварии они были грязными, уставшими и на взводе. Опускался вечер, и пришло время подумать, где достать еды и устроиться на ночлег. Бутылка собачьего вина, должно быть, уже давно опустела.

Конюх указал им на седого мужчину, сидящего перед конюшней, где Говард держал своих лошадей. Агент и жокей пошли на восток в сторону Смита.

Ямми вновь собрался с силами и попытался представиться. Смит отмахнулся: он глядел на рыжего молодого человека и вспоминал прозвище, которое слышал много лет назад, – Пума. Он запомнил этот четкий профиль с тех дней, когда их пути пересеклись где-то на западе. Рассмотрев задумчивое лицо и фигуру боксера, он подумал: «Может быть». Он протянул руку. Поллард пожал ее. Смит улыбнулся.

Он показал на денник у себя за спиной. Поллард перегнулся через створку ворот: конь стоял к нему спиной – темная масса ворошила солому. Поллард сунул руку в карман и вытащил что-то в кулаке. Протянув руку, он разжал кулак – кубик сахара. Из глубины денника послышался легкий звук ноздрей, втягивающих воздух, принюхивающихся к запаху. Появилась темная морда, слизала сахар и тронула жокея за плечо.

Разрозненные судьбы Рыжего Полларда, Тома Смита и Чарльза Говарда наконец пересеклись. Пришло время работы.

Часть вторая

Глава седьмая. Изучи своего коня

Том Смит и Сухарик

(Отдел специальных коллекций библиотеки Университета Южной Калифорнии)

С лиц конюхов не сходила гримаса боли. Каждый раз, когда они проходили мимо денника Сухарика, конь бросался на них с широко открытым ртом, плотно прижатыми ушами и зловещим прищуром, и он не шутил. Только небо могло помочь бедолаге, которому приходилось заходить внутрь, чтобы выгрести навоз или почистить коня. Все недоумевали, о чем только думал Смит. Сухарик был в ужасном состоянии: без конца шагал по деннику, бился в истерике, только завидев седло, весил на двести фунтов[75] ниже нормы и был постоянно уставшим. Он был таким худым, что кто-то заметил: на его бедрах можно было спокойно вешать шляпы. Однако есть он отказывался. Да и левая передняя нога выглядела плохо.

Как и с каждой новой лошадью, Смит пристально изучал Сухарика, когда был рядом, и размышлял о нем в его отсутствие. Первое, что следовало попробовать, решил тренер, – это обезвредить коня. Игнорируя клацающие зубы и прижатые уши, он окружил его лаской и угощал морковками. Затем он применил одно из древнейших средств от лошадиной тоски – животное-компаньона. На ипподромах всегда обитает пестрая компания зверей, и лошади, будучи животными социальными, обычно с ними дружат. Компаньоны у скаковых лошадей были самые разные – от немецких овчарок до кур. С лошадьми Фицсиммонса жил трехлапый кот: из фрагмента конской сбруи тренер смастерил для него маленький деревянный протез и наблюдал, как кот научился ловить мышей одной лапой, а другой – оглушать их ударом «дубины». На одном аризонском ипподроме всеобщей любимицей была обезьяна, пока она не начала открывать все водопроводные краны у конюшен и срывать с крыш черепицу.

Смит решил попробовать козу. Он раздобыл девочку по кличке Усатая и поместил к Сухарику в денник. Вскоре после обеда конюхи увидели, как Сухарик кружит, держа несчастную козу в зубах, и размахивает ей из стороны в сторону. Затем он швырнул Усатую через ворота, она шлепнулась об пол. Конюхи поспешили на помощь.

Тогда Смит выбрал товарища, который мог выдержать жесткое обращение. В конюшне он держал коня-компаньона Тыкву. Широкий как танк и желтый как маргаритка, Тыква, или Тыковка, как звали его работники, когда-то был пастушьей лошадью в Монтане. На ранчо он переживал всякое, в том числе и нападение быка, оставившее впалый шрам у него на крупе. Тыковка был ветераном, встречавшим все превратности с добродушным спокойствием. Такого, как выражались конники, «и бомба не возьмет». Смит понял, какую службу может сослужить такой конь, поэтому возил его вместе со скакунами и ездил на нем верхом по ипподрому. Тыковка был компаньоном и в целом оказывал успокаивающее воздействие, он был дружелюбен со всеми лошадьми, а для непокорных становился кем-то вроде отца. Он мог усмирить всю конюшню. После того как Сухарик выселил козу, Смит привел Тыковку. Взаимное обнюхивание при встрече не вызвало враждебности, и тренер решил дать Тыковке новое задание. Он поместил коней в соседние денники и снес стену между ними. Кони общались и быстро подружились. Они будут жить и работать вместе до конца своих дней.

Эксперимент с Тыковкой был так успешен, что Смит начал собирать и других компаньонов для Сухарика. В какой-то момент на конюшню Говарда забрел бродячий пес, маленький и пятнистый, и начал путешествовать с ними. Пса назвали Покателл, у него были удивительно торчащие уши, круглые как тарелки и раза в три больше нормальных. Покателл полюбил Сухарика и начал спать у него в деннике по ночам. Маленькая обезьянка Джо Джо, неизвестно откуда взявшаяся, также предпочитала компанию Сухарика. Сухарик спал с Тыковкой поблизости, Джо Джо у шеи и Покателлом на животе и стал успокаиваться.

Следующей проблемой стало