Фаворит. История легенды - Лаура Хилленбранд

Гора недолго пробыла в этом мире. В конце 20-х после аномальных ливней раздувшиеся ручьи с окрестных гор залили овраг и перелились через край. С ревом пронесясь по Тихуане, стена воды врезалась в ипподром, унося с собой дома, сараи и мосты. Конюхи бежали вдоль построек, обгоняя прибывающую воду, открывали денники и выгоняли лошадей, которые разбегались в разные стороны.

А позади них непреодолимая сила потока столкнулась с неподвижным объектом в виде кучи навоза. Вода победила. Холм, десятилетие казавшийся несокрушимым, сдвинулся целиком, и убийственная масса, содрогаясь, устремилась вперед. Она пересекла железнодорожные пути на Сан-Диего и Аризону, которые обеспечивали ипподрому снабжение, и выдрала их из земли. Словно ожившая и охваченная страстью к разрушению, куча прогрохотала мимо хозяйственных построек на скаковую дорожку, обогнула поворот, вышла на финишную прямую и снесла целиком трибуну. Затем она поспешила к казино «Монте-Карло», пробила стены и сорвала крышу. Потом, как могучий Годзилла из дерьма, она ушла в море и исчезла.

Два дня ипподром находился под водой, а несколько конюхов и лошадей оказались отрезанными на маленьком островке. Люди бегали в развалины бывшего казино, толкая перед собой тачки, загруженные серебряными долларами из открывшихся хранилищ. Когда вода спала, конюхи искали в городе убежавших лошадей. Большинство пропали среди холмов и так никогда не вернулись. Однако кто-то теряет, а кто-то находит. Нищие мексиканцы, живущие в горах и обычно передвигавшиеся на чахлых осликах, вскоре скакали по городу на благородных чистокровных конях, стоивших больше, чем те бы заработали за всю жизнь. Конники Тихуаны, привыкшие к невзгодам, списали пропавших лошадей, взяли себя в руки и продолжили жить. Спустя пару дней они уже проводили скачки.

Вскоре совсем неподалеку построили новый трехмиллионный ипподром «Агуа-Кальенте». Старая «Тихуана» превратилась в пристанище для бездомных, а Поллард и Вулф сменили место работы.

Вулф сразу стал лидером на «Агуа-Кальенте». С лучшим скакуном ипподрома Галантным Сэром он выиграл «Агуа-Кальенте гандикап», одни из самых престижных скачек в мире. В 1934 году Вулф и Галантный Сэр должны были защитить свой титул. Утром в день соревнований у Вулфа была запланирована легкая тренировка с конем, однако в назначенное время жокея нигде не могли найти. Тренер Вуди Фицджеральд запрыгнул в автомобиль и поехал к Вулфу домой. Он нашел Ледяного развалившегося поперек кровати, слишком погруженного в чтение ковбойского журнала, чтобы потрудиться ехать на работу. Фицджеральд уволил его прямо там – Вулф вернулся к чтению.

Поспешив на ипподром, Фицджеральд начал лихорадочные поиски замены в последний момент. У Полларда не было коня в этих скачках, и Фицджеральд взял его. Поллард выступил блестяще и победил. В тот день Галантный Сэр выиграл более двадцати трех тысяч долларов, и жокей получил самый большой чек за всю свою жизнь. В его карьере это была лишь третья победа в скачках со ставками, и, своеобразным образом, он был обязан ей Вулфу. Поллард сможет отплатить ему лишь четыре года спустя.

Дни беззаботного житья и легкого успеха были сочтены. В случае Вулфа тень, омрачившая его жизнь, появилась спустя несколько лет после начала карьеры. Ее видимое проявление казалось совсем безобидным: Вулфа часто клонило в сон. Он мог целыми днями дремать в кровати, а на вечеринках случалось, что его вырубало посреди разговора. Его жена Дженевив и друг Билл Бак так беспокоились из-за этих внезапных приступов сонливости, что сами возили его на машине. Между скачками Вулф залезал на шкафчики жокеев и падал в объятия Морфея. Ко сну он относился так серьезно, что в конце концов застолбил для себя секретное укрытие на крыше, позади дымохода. Когда работник жокейской кричал традиционное «жокеи! жокеи!» перед скачками, Вулф скатывался вниз, будил себя большой банкой кока-колы, подкрепленной парой капель аммиака, вытирал губы, бормотал: «Пойдем заработаем деньги и домой» и выдвигался в бой.

Почти для всех в жокейской вечная сонливость Вулфа была лишь одним из многих его чудачеств. Для Вулфа, Дженевив и немногих близких друзей она значила совсем иное – инсулинозависимый диабет первого типа.

Похоже, его болезнь проявилась в 1931 году, вскоре после открытия «Агуа-Кальенте». Жизнь с диабетом никогда не была простой, но в 30-е годы это был ад. Инсулин открыли только недавно – примерно за десять лет до диагноза Вулфа. Уровень глюкозы измеряли путем анализа мочи, который отражал показатели глюкозы в крови восьмичасовой давности. Дозировку врачи устанавливали методом проб и ошибок, еще не были разработаны необходимые добавки, чтобы улучшить усвоение гормона, и медики еще не вполне понимали, какая диета подходит при диабете. В результате такие больные, как Вулф, не могли в полной мере контролировать свое состояние. Ежедневно вкалывая разработанный на собаках инсулин в живот, руку или ногу, Вулф почти гарантированно испытывал перепады уровня гормона от избытка до дефицита, что приводило к частому недомоганию – тошноте, рвоте, ужасной жажде и голоду, а время от времени – к раздражительности и потере сил.

Он также оказался перед опасным выбором. Вулф занимался делом, где было крайне важно оставаться худым. А он не был худым от природы, друзья-жокеи прозвали его «свинцовый старина». С такой проблемой сталкивался почти каждый жокей, но с развитием диабета для Вулфа ситуация усложнилась. У большинства больных диабетом первого типа увеличивается аппетит, иногда чрезвычайно. Уколы инсулина приводили к набору веса, а чтобы держать болезнь под контролем, ему требовалось регулярно питаться высокобелковой, низкоуглеводной пищей, предпочтительно мясом, что тоже прибавляло фунтов. Между 1931 и 1932 годами вес Вулфа подскочил почти на десять процентов и составил сто пятнадцать фунтов[72], что было слишком много для большинства лошадей.

Конфликт был мучительный: чтобы заниматься спортом, для которого он был рожден, ему нужно было оставаться очень худым, но чтобы выжить, требовалось поддерживать привычки, делающие худобу почти невозможной. Он попробовал найти золотую середину: регулярно принимал инсулин, ел толстые стейки, а потом сгонял лишний вес. Дженевив волновалась из-за методов похудения и пыталась ему помешать, но он, видимо, все равно находил способы это делать. Он активно использовал методы Француза Хоули. И хотя рекомендации Француза по снижению веса порой были совсем уж средневековыми, они были в целом безопаснее, чем те, что жокеи изобретали самостоятельно, что для Вулфа, наверное, было неплохо. Однако сброс веса в сочетании с примитивным лечением диабета в 30-х чрезвычайно усложняли контроль за уровнем сахара. Порой он находился на грани обморока. Тренер Джордж Мор вспоминал, что иногда во время соревнований Вулф выглядел чересчур бледным, а его друг