Нечисть на полставки - Марина Анатольевна Андреева

своё агентство. Пошла в лес в купальскую ночь из спора с подругами. Не боишься скандалов, не боишься Олю, не боишься Антона. Даже демона не боишься — ты его в постель затащила.

— Боюсь.

— Но идёшь вперёд. Это и есть смелость. Идёшь, даже когда страшно. Это и есть любовь.

Молчу. Вода в фонтане журчит, дети визжат, где-то играет музыка — уличный музыкант на аккордеоне. Лена не отпускает руку.

— Катя что-то нашла в интернете, — Лена достаёт телефон. — Про Купалу. Древние тексты. Сказала, что пока не уверена, но есть зацепка.

— Катя? В интернете? Она же врач. Она в интернете только рецепты ищет.

— Врачи тоже умеют гуглить. Особенно когда подруга в беде.

Лена показывает экран. Катя прислала длинное сообщение, с кучей смайликов и капслоком.

«Алиса, слушай сюда. Я покопалась в древних форумах (да, есть форумы для мифологов-любителей, не смейся). Купалу можно обмануть, если любовь будет добровольной жертвой. Не жертвой одного из влюблённых, а жертвой бога — то есть он сам должен отказаться от своей власти. Но для этого нужно, чтобы любовь была сильнее его магии. Как это сделать — не написано. Но есть одна фраза: "Кровь сердца, пролитая по доброй воле, гасит огонь божественной воли". Может, нужно, чтобы кто-то из вас пролил кровь? Или чтобы Яр сам отрёкся от проклятия? Я не знаю. Но это хоть что-то. Держитесь. Я после смены приеду. Катя».

Читаю. Перечитываю. Фраза «кровь сердца» застревает в голове.

— «Кровь сердца», — говорю. — Что это значит? Сердце не кровоточит, если его не ранить.

— Не знаю, — Лена убирает телефон. — Но Катя обещала ещё поискать. И Марфа сказала, что у неё есть старинная рукопись, где про это написано. Какая-то ведьмовская книга.

— Марфа — кикимора. Она может врать. Может придумывать.

— А может, и нет. Она тебя любит. Ты её единственная соседка, которая не жалуется на запах трав и не вызывает полицию, когда она поёт по ночам.

— Травы у неё пахнут вкусно. А поёт она тихо.

— Вот видишь. Она за тебя горой. И мы за тебя горой.

Смотрю на небо. Облака плывут, закрывают солнце, потом открывают. Тени бегут по земле, как мысли в голове.

— Лена, — говорю.

— Мм?

— Боюсь. Не за себя. За него. Если выберу «люблю» — он выживет, но стану пустой. Перестану чувствовать. Даже боль. А если выберу «не хочу» — он умрёт, а я останусь с памятью, но без него. И буду знать, что это я его убила. Своими словами.

— Ты его любишь, — Лена сжимает руку так, что хрустят пальцы. — Вижу. И он тебя любит. А любовь сильнее любого бога. Даже Купалы. Придумаем, как его надуть.

— Как?

— Не знаю пока. Но придумаем. У нас есть два дня. И команда: ты, я, Катя, Марфа и твой демон. Пять против одного бога.

— Боги сильнее.

— А мы хитрее. Мы — женщины. И у нас есть интернет. И Марфа с её травами. И Катя с её медицинскими знаниями. И я со своим маркетингом. Придумаем.

Смеюсь. Впервые за этот день.

— Ты идиотка, Лена.

— Твоя идиотка. Идём домой. Яр там, наверное, уже извёлся. Он, когда ты вышла, звонил мне. Спрашивал, где ты.

— Он тебе звонил? У него нет телефона.

— Он звонил с твоего домашнего. На стационарный. Чуть не упала, когда услышала мужской голос.

— И что ты ему сказала?

— Сказала, чтобы не переживал. Что ты в парке, у фонтана, и что не одна. Он сказал «спасибо». Вежливый демон.

— Он воспитанный.

— Это заметно.

Встаю. Беру её за руку. Идём по аллее к выходу из парка. Мимо проходят люди — мама с коляской, старик с газетой, подросток на самокате. Обычная жизнь.

— Лена, — говорю.

— Что?

— Спасибо.

— За что?

— Что приехала. Что не боишься. Что веришь в меня. Что не сказала «я же тебя предупреждала».

— Ты моя подруга, — она пожимает плечами. — Я в тебя всегда верю. Даже когда ты неправа.

— Когда я была неправа?

— Когда вышла замуж за Антона.

— Это была ошибка.

— Ошибка — это опыт. А опыт — это сила. Теперь знаешь, каких мужиков не надо брать. Надо брать демонов.

— Ты невыносима.

— Знаю. Поэтому ты меня и любишь.

У выхода из парка сажусь на скамейку. Достаю телефон. Пишу Кате:

«Нашла что-нибудь ещё про "кровь сердца"? Может, это метафора?»

Катя отвечает через минуту — быстро, будто сидела и ждала сообщения.

«Пока нет. Но Марфа сказала, что это может значить "жертва по любви, а не по принуждению". То есть ты должна отдать что-то равноценное взамен. Не жизнь, не душу, а что-то другое. Может, память? Может, способность любить? Но это уже есть в условии Купалы».

«А если я отдам что-то ещё?»

«Что?»

«Не знаю. Свою карьеру? Квартиру? Кошку?»

«Кошку не отдавай. Кощей не простит. А серьёзно — думаю, это что-то нематериальное. Что-то, что для тебя очень важно. Может, твою независимость? Способность быть одной?»

«Я и так не одна. У меня есть он».

«Вот видишь. Ты уже отдала свою независимость. Осталось отдать страх».

«Страх не отдают. Его теряют».

«Тогда теряй. Я верю в тебя. Катя».

Убираю телефон. Лена смотрит на меня.

— Идём? — спрашивает.

— Идём.

Лена прощается у дверей Марфы — хочет зайти за травами для своего Вани (у него мигрень). Стучит в дверь условным стуком — три коротких, два длинных. Марфа открывает сразу, будто ждала.

— Алиса, — говорит она, выглядывая из-за косяка. — Ты как?

— Жива.

— А он?

— Тоже жив.

— Купала ушёл?

— Ушёл. Сказал подумать до воскресенья.

— Думай, — кивает Марфа. — Но помни: сердце умнее головы. Голова придумывает страхи, а сердце знает, как любить. Слушай сердце.

— А если сердце молчит?

— Не молчит. Ты просто не слышишь из-за шума в голове.

Она даёт Лене пучок мяты и банку с какой-то мутной жидкостью («от головы, закапывать в виски»). Лена благодарит, обещает забежать завтра.

— Ты одна дойдёшь? — спрашивает Лена.

— Дойду. Пятый этаж, не Эверест. Сотни раз поднималась.

— Если что — звони. Я рядом.

— Знаю.

Поднимаюсь. Каждая ступенька даётся с трудом — не физически, а