День мертвых в Мексике. Память предков, сахарные черепа и Калавера Катрина - Ксения Ямашева

Согласно версии легенды о Ла Йороне, распространенной в Гватемале, она может обмануть свои жертвы с помощью плача. Если плач слышится близко, значит, на самом деле призрак находится далеко. Но если плач слышится отдаленно, значит, Ла Йорона совсем рядом и тебе уже не спастись[156].

Легенда о Ла Йороне обрела форму в колониальную эпоху и передавалась из поколения в поколение в устном формате, обрастая новыми вариациями и деталями. Точно неизвестно, когда именно появляется первое записанное упоминание о Ла Йороне. Правда, в XIX в. было написано и опубликовано одноименное стихотворение, принадлежавшее мексиканскому теософу и поэту Мануэлю Карпио. Однако в его версии Ла Йорона — женщина, погибшая от руки ревнивого супруга, и, помимо ночных появлений и плача, не имеет ничего общего с общеизвестной легендой[157].

Несмотря на довольно позднее формирование этого персонажа, происхождение Плакальщицы может уходить корнями глубоко в доиспанскую эпоху. Существует множество персонажей в ацтекской и майяской мифологии, с которыми Ла Йорону принято идентифицировать. Например, богиня висельников Иш-Tаб или же богиня-змея Сиуакоатль. Обе являются собирательницами душ, к которым отчасти относится и Ла Йорона. Однако связь этих двух древних богинь с колониальным персонажем весьма спорная. Параллель между Сиуакоатль и Ла Йороной проводится только исходя из свидетельств, записанных испанским монахом фраем Бернардино де Саагуном. Там Сиуакоатль описывается как одно из предзнаменований, которые были даны ацтекам перед приходом конкистадоров под предводительством Эрнана Кортеса: «…шестым предзнаменованием была женщина, чьи крики и завывания были слышны множество раз. Она громко плакала по ночам, причитая: “О дети мои, скоро мы уйдем навсегда”. Иногда она говорила: “О дети мои, куда мне вас унести?..”»[158]

Согласно описанию, представленному в труде Саагуна, Сиуакоатль в облике Плакальщицы имела длинные темные волосы, падающие ей на лицо, и иногда в ее руках была пустая колыбель. Однако, несмотря на очевидные сходства, полностью коррелировать фольклорного персонажа колониальной эпохи с ацтекской богиней невозможно[159].

Гораздо большее сходство присутствует между образом Ла Йороны и сиуатетео — духами, в которых превращались женщины, умершие при первых родах. Несмотря на то что сиуатетео считались божественными и становились спутницами солнца, они также могли украсть живых детей, поскольку при жизни не испытали счастья материнства. Подобный аспект, связанный с привязанностью к детям, соединяет сиуатетео и Ла Йорону. Однако этого мало для точного утверждения, что именно представления об умерших роженицах послужили основой легенды о Плакальщице, убившей собственных детей[160].

Некоторые исследователи связывают образ Ла Йороны с образом Малинче — ацтекской девушки, которая была переводчицей и любовницей Кортеса, впоследствии родившей ему сына. По некоторым представлениям, Малинче не обрела покоя после смерти в наказание за предательство своего народа. Однако гипотеза о том, что Малинче послужила прототипом для образа Ла Йороны, не выдерживает никакой критики, так как Малинче не была детоубийцей и ни один аспект в ее биографии не совпадает с сюжетом легенды о Плакальщице. Вероятнее всего, подобная теория зародилась из-за сугубо негативного отношения мексиканцев к фигуре Малинче и «черной легенды», которая сформировалась вокруг данной исторической личности[161].

Статуя Ла Йороны в Шочимилько, Мексика.

KatyaMSL / Wikimedia Commons

Новейшие теории о происхождении Ла Йороны обозначают ее образ как воплощение трагических судеб индейских женщин в колониальную эпоху (в связи с чем сейчас Ла Йорона даже превратилась в один из символов феминизма в Латинской Америке и отдельных секторах США). Однако эта трактовка образа Плакальщицы кажется еще менее правдоподобной и жизнеспособной, чем ее связь с Малинче. К сожалению, уровень домашнего насилия и феминицида (убийства женщин) в Мексике очень высок, и это, безусловно, достойно привлечения внимания. Однако персонаж детоубийцы, коей является Ла Йорона, слабо представляется как икона феминизма[162].

Какими бы ни были истоки легенды о Ла Йороне и кто бы ни был ее прототипом, функция ее была весьма практичной. С помощью страшной сказки о призраке матери предостерегали своих детей от игр вблизи опасных водоемов, особенно в темное время суток.

Несмотря на то что легенда о Ла Йороне имеет мезоамериканское происхождение, в нее верят и в других странах Латинской Америки, и в США. Ее образ чрезвычайно популярен в современной массовой культуре: недавний скачок интереса к Ла Йороне был вызван выходом в 2019 г. голливудского фильма ужасов под названием «Проклятие Плачущей» (The Curse of La Llorona) от режиссера фильмов франшизы «Заклятие» Джеймса Вана. Однако история о Ла Йороне служила вдохновением для мексиканского кинематографа и в прошлом столетии: самый первый фильм о ней вышел в Мексике еще в 1933 г., а еще два — в 1960 и 1963 гг.

Ла Йороне посвящаются ежегодные театральные представления, которые устраиваются в День мертвых на водных каналах Шочимилько[163]. Также в 2015 г. легенда о Ла Йороне была признана нематериальным культурным наследием Мехико[164].

Надо сказать, что мексиканские городские легенды часто концентрируются вокруг женских персонажей, причем некоторые из них совершенно точно имеют доиспанское происхождение, так как они описываются в хронике Бернардино де Саагуна «Общая история о делах Новой Испании». Там он приводит описание явлений, которые были замечены в основном в Теночтитлане и якобы предвещали пришествие испанских конкистадоров. Несмотря на столетия, некоторые из этих призраков до сих пор вселяют страх в современных жителей Мексики.

Из всех привидений, описанных Саагуном, наименее ужасающей можно счесть Куитлапантон (Cuitlapantón). Она описывалась как женщина очень маленького роста с длинными черными волосами, которые волочатся за ней по земле. Также примечательна ее переваливающаяся с ноги на ногу походка, которая напоминает утиную. Описывалось, что Куитлапантон появлялась из ниоткуда в ночное время и насмехалась над своими жертвами. Ее появление всегда сулило несчастье всем, кто с ней столкнется.

Есть куда более интересное описание этого существа. Считалось, что, помимо длинноволосой карлицы, Куитлапантон может принять форму стонущей покойницы или же просто голого черепа. Причем в последнем варианте она выбирала очень неожиданное место для появления, а именно публичные места для справления нужды. Там она появлялась между людьми и пыталась запрыгнуть им на ноги или на спину. Вот как это описывается в хронике[165].

«…Тот, кто слышал этот шум, тут же убегал в страхе. Но если по какой-либо причине он останавливался, череп останавливался тоже. И если он пытался схватить череп руками, то череп насмехался над ним и отпрыгивал в сторону»[166].

Другой призрак, описываемый