Ренард. Щенок с острыми зубами - Дмитрий Шатров

- Ну, в дуэлях, может, и никак, но в настоящем бою это прямой путь в могилу, — наставительно поднял палец кузнец и поманил его за собой. — Пошли-ка со мной, кое-что тебе покажу.

Аим кинул Ренарду один из мечей, который не пошёл в переплавку, сам взял другой и, не мешкая, направился на задний двор. И там неуловимо преобразился. Вот только был неторопливый деревенский увалень, а вот уже стремительный хищник, готовый напасть и разорвать противника.

- Атакуй, как атаковал второго бандита, — жёстко приказал он де Креньяну и хрустнул позвонками, наклонив голову к левому плечу. — Смелей, Малёк! Не робей!

Ренард неосознанно повторил его жест, хрустнув шеей, и атаковал, а кузнец воспроизвёл тот бой с точностью до мельчайших деталей. Отскочил, обозначил удар по спине, а когда Ренард развернулся, отмахнувшись мечом, добавил ему ногой. Не в полную силу, только толкнул. Но и этого хватило, чтобы де Креньян попятился, едва удержав равновесие.

- Так было? — спросил Аим.

- Так, — недовольно насупился Ренард.

- А теперь смотри как надо.

Кузнец, едва договорив, ринулся в атаку, но когда мальчик прянул в сторону, Аим притормозил и с проносом «рубанул» Ренарда в бок. А на обратном ходу «перебил» запястье руки, которой тот держал меч.

- Видишь?

- Тебе легко говорить, ты вон, какой умелый и быстрый, — сокрушённо посетовал де Креньян.

- А тебе кто мешает стать таким же? — спросил кузнец без тени сочувствия. — Тренируйся, занимайся, иначе так и будешь проигрывать. Или ты думаешь, умелыми воинами рождаются?

- Не думаю, — проворчал Ренард. — А ты покажешь ещё?

- А чего бы и нет? Неси рогатину…

С тех пор Ренард ходил к Аиму, почитай, каждый день. Учился прикладным воинским хитростям, овладевал древковым оружием, ну и молотом махал в обязательном порядке. Тяжёлым. Отныне все его поступки были подчинены одной цели. Отомстить. Но чтобы при этом его самого не убили.

***

Дома Ренард появлялся редко, ел что придётся, спал где застанет ночь. Всё свободное время он проводил в лесу. Но не в праздной охоте, как раньше, а совсем по другому поводу. Нет, он и теперь охотился, но уже на людей. Хотя, какие они люди? Изверги. Хуже любой самой лютой нечисти.

Ренард готовился для новой охоты серьёзнее. Выправил себе куртку из толстой дублёной кожи, которую и ножик-то не всякий возьмёт, плотные свободные штаны, чтобы не стесняли движений, а высокие сапоги он подковал набойками. И с каблука, и с носка. Чтобы, если пнуть, так пнуть от души. К луку и охотничьему ножу добавился меч, топор и нож засапожный — как оружие последнего шанса. Ну и рогатина, зря что ль ковал?

Лес неуловимо изменился, стал каким-то злым, неприветливым. Деревья оплела липкая паутина, пни от поваленных ёлок приобретали в сумерках зловещие очертания, а к вечеру появлялся странный белый туман. Даже звучать лес стал по-другому: то зловеще скрипел, то ухал паскудно, то вздыхал, словно сокрушался о чём-то. Ветки то и дело цеплялись за одежду, норовили хлестнуть по лицу, сухие сучья лезли под ноги, сбивая шаг. Лес словно хотел остановить, не пустить, а быть может, защитить от чего-то. Хотя последнее — вряд ли, хотел бы защитить — защитил. Вдобавок Ренард иной раз чувствовал спиной чей-то недобрый взгляд. Нечасто, но всё же. И тогда теплел зелёный камень на груди. Но сколько бы де Креньян ни искал источник этого взгляда, так никого не находил. Возможно, оно и к лучшему.

А нашёл он другое.

В один из дней Ренард забрёл в самую глушь и там наткнулся на оплывший отпечаток сапога на влажной земле у ручья. След случайный и смазанный, словно оступился кто-то, и здесь его быть не должно. Ренард пошёл вверх по течению, внимательно глядя под ноги, и вскоре убедился, что идёт правильно: тут сломанная веточка, там сбитый камень, ещё один отпечаток стопы. Следы старые, но стоило проверить, куда они приведут.

Ренард продрался сквозь колючие заросли, а когда разогнулся, едва подавил желание убраться обратно. Кусты окружали капище. Три столба-истукана в человеческий рост смотрели на человека грубыми злыми лицами, перед ними вросла в землю каменюка с плоской верхушкой. Алтарь. Древний, судя по толстому слою мха и лишайников, а вот на идолах даже древесина не потемнела. Недавно их ставили. И ещё в них совершенно отчётливо угадывалось женское начало.

Три идола.

Три Тёмных Сестры?

Бадб Катха, Морриган и Немайн. Другого объяснения быть не могло.

Грудь ожёг амулет, но Ренард лишь перехватил покрепче рогатину.

На алтаре отчётливо виднелись кровавые потёки, ещё не до конца утратившие красный цвет. Перед каждой фигурой — круг выжженной земли. Ещё один — поменьше — перед алтарём. Сердце зашлось частым боем, душу разорвали отголоски страданий близких людей. Слабее, чем в тот, самый первый раз, но Ренард уже не сомневался — Ивонн с Элоиз замучили и убили именно здесь.

Он поискал глазами останки, чтобы было что похоронить, но не нашёл даже костей. Только кровь и выжженные дочерна круги. И непонятно, то ли звери растащили по лесу, то ли богини без остатка забрали полученный дар. Три сестры получили двух, но его. И Ренард взъярился. Скулы свело от желания схватиться с богинями, но те не показывались, поэтому пришлось вымещать злость на том, что имелось. Де Креньян отшвырнул рогатину, сорвал с себя лишнее, в руках остался только топор. Широкий замах и остро наточенное лезвие с треском врезалось в сухое дерево, в стороны полетели первые щепки. Вот покосилась и рухнула Бадб Катха, вздрогнула под яростными ударами Морриган. Немайн пока только недовольно смотрела, но очередь дошла и до неё.

Когда упало последнее изваяние, Ренард перевёл дух, но ненадолго. Чуть отдохнув, он стащил всех идолов в кучу, нарубил веток, натаскал сушняка и набросал сверху. Вскоре на гигантском костре заплясали жадные языки огня, в небо взвились первые клубы дыма, лес охватила мёртвая тишина. Деревья замерли, словно от ужаса, а на груди Ренарда разлилось тепло. Не от пламени, пожирающего истуканов, то нагрелся зеленоватый камень. Амулет Трёх Богов. Они в который раз отметили отрока вниманием.

Но Ренард сейчас плевать хотел на богов. На старых, на новых, на ещё неизвестных. Он сейчас бы схлестнулся с любым и был в своём праве. Он воздавал. И это кострище — всего лишь начало.

У основания жертвенного камня что-то сверкнуло оранжевым бликом. Закрываясь от жара рукой, Ренард подошёл,