Бывшие одноклассники. Училка для миллиардера - Саяна Горская

Всё это сплетается в единый уютный фон.

– Знаешь, – вдруг говорит Рома, бросая на меня взгляд, – не сочти за дерзость, но мне кажется, тебе очень трудно быть расслабленной.

– В смысле? – Удивлённо моргаю.

– Ну… Ты всегда будто бы настороже. Держишь дистанцию.

– Разве это плохо?

– Не знаю. Просто иногда создаётся ощущение, что ты не позволяешь себе быть… Лёгкой. Спонтанной.

– Спонтанность – это переоценённая роскошь, – пожимаю плечами. – Она хорошо смотрится в кино, но в реальной жизни чаще всего оборачивается проблемами.

– Ага, и поэтому ты всё всегда просчитываешь на десять шагов вперёд?

– В идеале – да.

– Утомительно, наверное.

Я не отвечаю. Может, потому что сама не до конца знаю, как на это ответить. Это просто… часть меня. Часть того, какой я стала.

Рома же улыбается, совершенно открыто и без намёка на желание поддеть.

– Может, тебе просто не хватает человека, с которым не нужно ничего просчитывать?

– А ты, значит, предлагаешь свои услуги? – шучу, переводя разговор в несерьёзное русло.

– Ну, как минимум, прогулка без расчёта рисков у нас уже вышла. Явный прогресс! – Рома суёт руки в карманы. – Слушай, а что у тебя с тем парнем?

– С каким?

– Ну, с тем, который тогда в кафе влетел и испортил нам свидание.

– А, этот… Это Ян. Мой бывший одноклассник.

– Ага, – недоверчиво тянет Рома. – И что, у вас роман или что-то вроде того?

– О, нет. Нет. – Я фыркаю, но чувствую, как где-то внутри неприятно скручивается тугой узел. – У нас…

Зависаю.

А что у нас?

Ничего. Пустота.

Вот что у нас.

Не любовь, не дружба, не ненависть. Хотя, возможно, понемногу всего. Ян приходит без предупреждения, разрушает всё выстроенное и уходит, оставляя после себя руины.

Хочу сказать Роме, что между нами с Петровым ничего нет, но язык не поворачивается. Потому что если бы не было ничего, мне не пришлось бы сейчас так тщательно подбирать слова. Если бы не было ничего, его имя не вызывало бы внутри этот глухой, ноющий отклик.

– Прости, что так некрасиво получилось в тот раз, – говорю наконец. – Я не знала, что он придёт. Понятия не имею, как он узнал о нашем свидании.

– Ничего страшного, – спокойно пожимает плечами Рома. – Но, знаешь… Мужчина, которому наплевать на женщину, не стал бы себя так вести. А значит, он к тебе неровно дышит.

– Пусть дышит в другую сторону, – отрезаю, с силой сцепляя пальцы в замок.

– Знаешь, мне кажется, он тебе не подходит.

Медленно поднимаю глаза на него.

– Что?

– Ты такая… Благородная, аристократичная. А он очень уж экспрессивный. Неконтролируемый.

Замечание Ромы почему-то больно царапает изнутри.

– Может, – киваю коротко, не зная, что ещё сказать.

Разве я не говорила себе то же самое? Разве не убеждала себя, что Ян и я – два человека из разных миров? Что у нас не может быть ничего общего, потому что он слишком… Слишком Ян?

Тогда почему слова Ромы оставляют после себя такой неприятный осадок?

Почему мне вообще должно быть до этого дело?

Но я молчу и оставляю без комментарием внезапный порыв Романа исследовать мою личную жизнь.

– Я просто к тому, что тебе бы подошёл кто-то более… Спокойный. Более надёжный.

– Надёжный? – Со скепсисом вздёргиваю брови.

– Ну да. Тот, что не будет устраивать сцен, врываться в кафе и вести себя как невменяемый.

Внутри всё скребёт от желания заткнуть Роме рот.

– Ты, значит, за спокойную жизнь?

Рома улыбается.

– Ну, скажем так, я за расслабленную жизнь без лишних потрясений.

Опускаю взгляд на мостовую, с преувеличенным интересом разглядывая ровную кладку под ногами.

Предсказуемость – это хорошо.

Разве нет?

Ровная, спокойная жизнь без бурь, без этих эмоциональных американских горок, без постоянного ожидания, когда же всё снова пойдёт под откос. Разве я не этого хотела? Разве не к этому всегда стремилась?

Тогда почему мне так странно от его слов?

Я украдкой бросаю на Рому взгляд.

Он что, сватается?

Эта мысль тут же встречает внутри меня сопротивление и отторжение.

Кажется, Петров всё-таки сломал какие-то механизмы внутри меня.

За лёгкими разговорами и неспешной прогулкой мы доходим до моего дома.

Нежный ветерок уносит с собой остатки дневного тепла, приятно касаясь кожи.

Фонари уже зажглись, заливая улицу тёплым золотистым светом. В их лучах лениво кружат и танцуют мошки, создавая почти гипнотическое зрелище.

– Ну… Вот и мой дом, – останавливаюсь у подъезда и неловко перекатываюсь с пятки на носок.

– Какие окна?

– Вон те, – показываю пальцем. – Видишь, кошка сидит? Это Ведьма. Меня караулит.

– Опасная.

– Да, у нее не самый простой характер.

– Видимо, тебе все же нравятся трудности сильней, чем ты хочешь признать.

– Может быть, – заправляю за ухо прядь волос. Уже дико хочется слинять. – Ну, я пойду… Ведьму надо кормить.

– Что, даже на чай не пригласишь?

– Прости, но я что-то очень устала. Пойду и лягу спать. Спасибо, что проводил.

Тянусь чипом к домофону, но Рома кладёт на панель ладонь.

Замираю.

Неприятный холодок пробегает по спине.

– Да ладно тебе, – он усмехается, подаётся ближе. Одной рукой резко обхватывает мою талию, другой касается моего лица. – Что ты как маленькая?

– Рома, отпусти, – упираюсь ладонями в его грудь, пытаясь создать между нами дистанцию, но он двигается ближе и нависает сверху.

– Да расслабься ты, – его дыхание обдаёт кожу. – Не будь такой недотрогой. Нам же классно было вместе. Неужели я тебе совсем не нравлюсь?

Тянется ко мне губами.

Уворачиваюсь.

Сердце разгоняется, кровь пульсирует в ушах, оглушая.

Меня охватывает липкая и острая тревога.

– Рома, – повторяю, уже без намёка на всякую мягкость. – Убери руки.

Он на мгновение замирает, а потом вздыхает, театрально закатывая глаза.

– Ох, какие же мы напряжённые! Юль, я знаю много способов расслабиться. В чём проблема? Мы взрослые люди. Только не говори, что не хочешь.

– Не хочу!

– Брось, что ты как девчонка, – его голос становится ниже, а во взгляде появляется странный блеск.

Мой затылок вжимается в прохладный металл подъездной двери.

Сердце, кажется, вот-вот проломит рёбра.

– Я буду кричать!

Рома нависает надо мной, а его ладонь жёстко зажимает мне рот, перекрывая воздух. Я хватаюсь за его запястье, пытаясь оттолкнуть.

– Я понял, ты любишь плохих мальчиков, да? Любишь, когда тебя принуждают? Ничего, так я тоже умею.

Глаза лихорадочно мечутся по улице в поисках кого-то, кто мог бы помочь. Фонари отбрасывают длинные тени, вокруг тихо и безлюдно.

Я дергаюсь, пытаюсь крикнуть, но всё, что выходит – приглушенный писк.

Рома ухмыляется.

– Ну же,