Голоса из окон. Тайны старинных усадеб Петербурга - Екатерина Вячеславовна Кубрякова

Блистая розовой зарей![140]

– писал Державин на помолвку Софьи и Павла.

Венчание Павла и Софьи состоялось в 1793 году, а уже через год в их семье появился первенец – Александр. Этот период стал временем счастья и гармонии, лучшими годами их жизни. С восшествием на престол крестного отца Павла Строганова, императора Павла I, молодая пара вернулась в столицу. Они обосновались в роскошном Строгановском дворце на Невском проспекте, неподалеку от Зимнего дворца, и оказались в самом центре придворной жизни.

Павел получил должность камергера и стал одним из ближайших друзей великого князя Александра Павловича, будущего императора. Софья, в свою очередь, стала фрейлиной двора и близкой подругой великой княгини Елизаветы Алексеевны. Дружба двух супружеских пар была крепкой: они часто бывали друг у друга, устраивали балы и вечера, чередуя гостеприимство Строгановского дворца и великокняжеской резиденции.

Очарование, красота и ум графини Софьи покоряли даже великого князя Александра, но она с достоинством избегала любых компрометирующих ситуаций, умело сохраняя дружеские отношения с семьей Романовых.

Софья искренне любила своего мужа, и он отвечал ей тем же. За двадцать года совместной жизни они воспитали пятерых детей, а в разлуке обменивались письмами, полными тепла и нежности.

Но их счастье не продлилось долго. В 1814 году трагически погиб их старший сын Александр, которому было всего девятнадцать лет. Это стало первым ударом для семьи. А три года спустя Софья потеряла и мужа. Павел скончался, оставив жену безутешной вдовой.

«Говорят много о смерти молодого графа Строганова. В Петербурге не знают, как объявить о сем несчастье графине, которая уже очень занемогла, узнав вдруг о смерти архитектора Воронихина. Эта преждевременная смерть (хотя, по здравой логике, в армии преждевременной смерти на бывает) возбудила беспокойство всех матерей, тем более говорят о многих раненых генералах»[141], – пишет 6 апреля 1814 года дипломат Александр Булгаков своему брату.

«Бедный Александр Строганов убит почти на глазах своего отца, который в полном отчаянии. Что будет с бедной графиней Софьей Владимировной? Выдержит ли она этот ужасный удар? <…> Несчастие этого семейства ужасно»[142], – с тревогой судачили в свете.

Александр Строганов отправился на свой первый военный поход против Наполеона во Франции вместе с отцом. Павел командовал резервным отрядом, а юный подпоручик впервые участвовал в сражении. Однако 23 февраля 1814 года в бою при Краоне произошла трагедия: Александр погиб ужасной смертью – пушечное ядро сорвало ему голову.

Когда Павлу доложили о случившемся, он был настолько потрясен, что не смог продолжать командовать. Передав управление отрядом, он два дня искал тело сына. В то время русская армия, уступая французам численностью втрое, одержала победу. Император отметил отличившихся воинов, и Павел получил орден Святого Георгия 2‐го класса.

Но ни победы, ни награды больше не имели значения для безутешного отца. Получив разрешение покинуть армию, он отправился в долгий путь через Германию, чтобы вернуть тело Александра в Петербург и похоронить любимого сына.

Но если жница роковая,

Окровавленная, слепая,

В огне, в дыму – в глазах отца

Сразит залетного птенца!

О страх! о горькое мгновенье!

О Строганов, когда твой сын

Упал, сражен, и ты один,

Забыл ты славу и сраженье

И предал славе ты чужой

Успех, ободренный тобой[143].

Графине Софье поручили сообщить трагическую новость о гибели Александра их близкому другу Алексею Оленину.

Павел Строганов после потери единственного сына так и не оправился. Он погрузился в затяжную депрессию, а вскоре заболел чахоткой. В 1817 году, спустя три года после смерти Александра, Павел скончался в возрасте всего сорока трех лет.

Его тело было погребено рядом с сыном в фамильной усыпальнице на Лазаревском кладбище Александро-Невской лавры. На похоронах убитую горем вдову утешала императорская семья.

После смерти мужа 42‐летняя Софья стала владелицей всего имущества семьи Строгановых. Поскольку единственный наследник мужского пола погиб, следующей наследницей майората становилась старшая дочь Наталья, а титул графа и распорядительство над состоянием перешли к ее будущему мужу. К выбору кандидата подошли с большой серьезностью, и через год после смерти Павла 22‐летняя Наталья вышла замуж за своего дальнего родственника, четвероюродного брата, барона Сергея Строганова. Этот родственный брак потребовал разрешения императора Александра I и объединил две линии династии Строгановых.

Софья Строганова управляла огромным состоянием, включая несколько имений, дома, заводы, почти двадцать восемь лет. Местом своей постоянной резиденции она выбрала усадьбу Марьино, а в Петербурге продолжала жить в Строгановском дворце, где когда‐то переживала самые счастливые годы семейной жизни.

Вдова направила все свои силы на улучшение запущенного хозяйства и управление имением. Графиня решила набирать администраторов из своих бывших крепостных или местных жителей, оплачивая их образование в Европе.

Она также построила несколько школ в Петербурге и в крупных поселениях своего майората. В Марьино была открыта земледельческая школа, где местные крестьяне, включая пятьдесят крестьянских сирот, обучались сельскому хозяйству.

Роскошный господский дом в Марьино был возведен в 1817 году архитектором Колодиным. Парк был облагорожен, и живописная усадьба на реке Тосна превратилась в настоящий оазис, как описал ее Алексей Оленин.

Здесь в Марьино часто гостили у матери три ее замужние дочери – Наталья, Аделаида и Елизавета, все выданные за представителей знатных родов. Младшая дочь Ольга оставалась с матерью, ожидая появления подходящего кавалера.

Им оказался 29‐летний белокурый красавец, граф Павел Ферзен. Выбор дочери, однако, не устроил семью, но Ольга была непреклонна. В 1829 году Ферзен похитил свою невесту, за что был предан военному суду. Несмотря на общественный скандал, мать простила любимую дочь и благословила ее на брак.

«Вот тебе на! Кто бы думал, что Ольга Строганова такая плутовка? Князя Дмитрия Владимировича это удивило, и он тотчас сказал: “Бьюсь об заклад, что это Ферзен виноват. Дело можно было бы устроить, не доводя до таких средств, каковы неизвестны в нашем семействе; ладно уж мы все, но вот матушку это огорчит, да ведь дело сделано”»[144], – снова писал Александр Булгаков брату, а тот отвечал:

«Много здесь говорят о вашем происшествии, а нельзя не прикрасить; уверяют, что графиня Строганова, жалея о любовниках и зная упрямство матери, отказавшей Ферзену, поддалась будто на увезение дочери своей. Экая ахинея! Что ей было делать, как не простить? Дело конченное, почему же Строгановой не быть за Ферзеном? Тут нет неравенства большого, а больно, что благовоспитанная девочка столь мало показала доверенности и почтения к такой матери, какова графиня Софья Владимировна. Здесь много бродируют историю: увез-де ее и не Ферзен, а его приятель Бреверн, а Ферзен ждал их где‐то за Царским Селом, где все было готово, поп подкуплен за 5000 рублей,