Книга Пассажей - Вальтер Беньямин

вот почему, как только предоставляется такой случай, он уезжает, так рождается новая потребность – загородный отдых на природе. Напротив, в город, покинутый жителями, в установленный срок массами прибывают иностранцы: сезон. Парижанин, проживая в своем космополитичном городе, превращается в существо без корней». Dubech-D’Espezelle. Histoire de Paris. P. 427–428 [424].

[E 3а, 6]

«Чаще всего приходилось прибегать к суду по экспроприации. Члены суда, фрондеры от рождения, оппозиционеры из принципа, демонстрировали щедрость в выделении денежных средств, поскольку, как им думалось, это ничего им не стоило и поскольку, как надеялись некоторые, им тоже что-то перепадет. За одно заседание, на которое мэрия выделяла полтора миллиона, суд присуждал три. Отличное поле для спекуляций! Кто бы отказался от своей доли? Появились адвокаты, понаторевшие в этих вопросах; а также страховые агентства, которые за хорошие комиссионные обещали отличный барыш; подделывались торговые книги, придумывались всякие уловки, создававшие видимость найма или какой-то промышленной деятельности в подлежащих сносу домах». Georges Laronze. Le baron Haussmann. Р. 190–191 [425].

[E 4, 1]

Из «Ламентаций» по Осману: «Ты будешь жить и увидишь, как опустеет и помрачнеет город. / Твоя слава докатится до тех, кого называют археологами, но последние дни твоей жизни будут отравлены печалью. / <…> И сердце города медленно охладеет. <…>. Ящерицы, бродячие собаки, крысы воцарятся на великолепных руинах. Брань времен осядет на позолоте балконов, настенных росписях. <…> И Одиночество, длинноногая богиня пустынь, воссядет на трон новой империи, которую ты для нее подготовил своими нечеловеческими трудами». Paris désert. Lamentations d’un Jeremie haussmannisé. P. 7–8 [426].

[E 4, 2]

«Проблема украшения, или, точнее говоря, возрождения, Парижа возникла около 1852 года. До этого момента можно было предоставить этот огромный город – с его заброшенным видом – самому себе, но тут следовало принимать какие-то решения. Так случилось, что по чистой случайности Франция и соседние государства завершали тогда строительство огромной сети железных дорог, которые испещряют карту Европы». Paris nouveau jugé par un flâneur. P. 8 [427].

[E 4, 3]

«Я прочел в одной книге, которая в прошлом году имела огромный успех, что улицы Парижа расширили для того, чтобы по ним свободнее циркулировали идеи, но главное – чтобы свободнее маршировали полки на парадах. В этом злословии сказывалось среди прочего то убеждение, что Париж был украшен в стратегических целях. Хорошо… Я без всяких колебаний заявляю, что это стратегическое украшение города стало самым восхитительным из всех украшений». Ibid. P. 21–22.

[E 4, 4]

«Они говорят, что Париж приговорил себя к каторжным работам в том смысле, что, когда работы завершатся и множество работников будут вынуждены разъехаться по домам, городская казна вмиг опустеет». Ibid. P. 21–22.

[E 4, 5]

Предложение установить зависимость права голоса в Парижском городском собрании от подтверждения пятнадцатимесячного проживания в городе. Из пояснительной записки: «Если приглядеться к этим вещам повнимательнее, то незамедлительно признаешь, что… человек проживает в Париже в самый бурный, авантюрный, беспокойный период своей жизни». Ibid. P. 33.

[E 4, 6]

«Понятно, что безумства Города входят в состав разумных оснований Государства». Jules Ferry. Comptes fantastiques d’Haussmann. P. 6 [428].

[E 4, 7]

«Концессии распределяются из-под полы – сотнями миллионов: принцип публичных торгов, равно как принцип конкурсной основы, отброшен за ненадобностью». Ibid. P. 11.

[E 4а, 1]

Ферри анализирует – в своих «Фантастических отчетах» [Ibid. P. 21–23] – судебную практику дел об экспроприации, которая в ходе деятельности Османа приобрела неблагоприятную для города тенденцию. Согласно декрету от 27 декабря 1858 года, который Ферри рассматривает только как унификацию старого права, а Осман – как установление нового, город был лишен возможности экспроприировать землю, лежащую на пути новых улиц <…> в полном объеме. Экспроприация была ограничена теми участками, которые были непосредственно необходимы для строительства. В итоге город потерял прибыль, которую надеялся извлечь из продажи излишков земли, стоимость которой возросла в результате строительства улиц.

[E 4a, 2]

Из меморандума Османа от 11 декабря 1867 года: «В течение длительного времени считалось установленным, что два последних способа приобретения не означали прекращения прав нанимателей на проживание по умолчанию: кассационный суд через ряд актов 1861–1865 годов постановил, что в отношении мэрии судебное решение, подтверждающее согласие продавца, и мировой договор имеют своим следствием расторжение договоров аренды с арендаторами ipso jure [429]. Как следствие, многие жильцы, занимающиеся каким-либо промыслом в домах, приобретенных мэрией, по взаимному согласию пожелали прекратить пользоваться своими правами нанимателей до истечения предусмотренного в договоре срока и потребовали немедленного прекращения договора найма и выплаты компенсаций. Мэрия выплатила огромные суммы в качестве компенсации, которые не были изначально предусмотрены». Цит. по: Ibid. P. 24.

[E 4a, 3]

«Бонапарт [430] чувствовал свое призвание в обеспечении „буржуазного порядка“. <…> Промышленность и торговля, предприятия буржуазии должны были процветать. Создается несчетное количество железнодорожных концессий, выделяются государственные субсидии, организуется кредитование. Богатство и роскошь буржуазии растут. В пятидесятых годах прошлого века <…> зарождаются парижские универмаги „Бон Марше“, „Лувр“, „Бель Жардиньер“. Оборот „Бон Марше“, составлявший в 1852 году всего 450 тысяч франков, в 1869 году вырос до 21 миллиона». Gisela Freund. Entwicklung der Photographie in Frankreich [рукопись] [431].

[E 4a, 4]

К 1830 году: «Улицы Сен-Дени и Сен-Мартен представляют собой главные артерии этого квартала, к вящему удовлетворению мятежников. Уличная война могла развернуться там с достойной сожаления оперативностью: достаточно было вытащить булыжники из мостовой, собрать в кучи мебель из ближайших домов, перевернуть ларьки бакалейщиков или остановить омнибус, галантно предложив руку выходившим из него дамам: чтобы одолеть эти Фермопилы, приходилось рушить дома. Передовой отряд продвигался при полном оснащении, во всеоружии, но горстка мятежников, засевшая за баррикадой, могла остановить целый полк». Dubech-D’Espezel. Histoire de Paris. Р. 365–366 [432].

[E 4 a, 5]

При Луи-Филиппе: «Внутри города руководящая идея сводилась к тому, чтобы перестроить стратегические линии, сыгравшие главную роль в июльские дни: набережные, бульвары… Наконец, в самом центре улица Рамбюто, прародительница османовских бульваров, между Ле-Аль и Маре, достигала в ширину тринадцати метров, что казалось тогда вполне достаточным». Ibid. P. 382–383.

[E 5, 1]

Сенсимонист. «Во время холеры 1832 года они потребовали разрушения плохо проветриваемых кварталов, что было превосходно, но они настаивали на том, чтобы пример подали Луи-Филипп с лопатой и Лафайет с киркой; рабочие должны были трудиться под руководством одетых в форму выпускников Политехнической школы – под звуки военного оркестра; первые парижские красавицы должны находиться на месте проводимых работ и воодушевлять рабочих». Ibid. P. 392–393. → Развитие индустрии → Тайные общества →

[E 5, 2]

Только и делали, что строили, но новые дома не вмещали переживших экспроприацию. Взлетели цены на арендную плату: они удвоились. В 1851 году население столицы составляло 1 053 000 душ, в 1866 году, после экспроприации, эта цифра достигла 1 825 000. В конце Империи в Париже было 60 000 домов, 612 000 квартир, с арендной платой меньше 500 франков было лишь 481 000. Над домами надстраивали этажи, внутри домов уменьшали высоту комнат: специальный закон зафиксировал минимум: 2 м 60 см. Ibid. P. 420–421.

[E 5, 3]

В окружении префекта сколачивались скандальные состояния. Ходила легенда, что мадам Осман в одном салоне наивно удивлялась: «Занятно, всякий раз как мы покупаем дом, рядом начинают прокладывать бульвар». Ibid. P. 423.

[E