Книга Пассажей - Вальтер Беньямин

[E 9а, 6]

При подавлении Июньского восстания впервые в уличных боях использовалась артиллерия.

[E 9a, 7]

Отношение Османа к населению Парижа совпадает с позицией Гизо в отношении пролетариата. Гизо назвал пролетариат «внешним населением» (ср. Georg Plechanow. Über die Anfänge der Lehre vom Klassenkampf. S. 285 [463]).

[E 9a, 8]

В качестве образца неоплачиваемой, но увлекательной работы у Фурье предстает возведение баррикад.

[E 9a, 9]

При Османе обман муниципального комитета по экспроприации превратился в целую индустрию. «Агенты этой индустрии снабжали мелких торговцев и владельцев магазинов, надеявшихся извлечь как можно большую выгоду из того обстоятельства, что их должны экспроприировать, фальшивыми счетными книгами и реестрами; в случае необходимости приводили в наилучший вид ресторан, которому грозило отчуждение, и во время посещения его комиссией создавали видимость наплыва посетителей». S. Kracauer. Jacques Offenbach und das Paris seiner Zeit. S. 254 [464].

[E 10, 1]

Урбанизм у Фурье: «Каждый проспект, каждая улица должны вести к определенной точке обзора, откуда открывается вид либо на природу, либо на публичный монумент. Следует избегать обыкновений цивилизованных людей, у которых улицы упираются в стену, как в крепостях, или в земляной вал, как в Марселе. Каждый дом, выходящий фасадом на улицу, должен быть декорирован по первому классу, как в плане архитектуры, так и в плане сада». Charles Fourier. Cités ouvrières. Des modifications à introduire dans l’architecture des villes. P. 27 [465].

[E 10, 2]

Использовать в характеристике Османа: «Мифологическая структура быстро развивается: несметному Городу начинает противостоять легендарный Герой, призванный его покорить. Действительно, в эту эпоху почти нет произведений, где не содержалось бы какое-нибудь вдохновенное упоминание о столице, и знаменитый возглас Растиньяка еще отличается необычной скромностью, притом что эпизод содержит в себе все обычные черты интересующей нас темы. Более лиричны герои Понсона дю Террайля: в числе их непременных речей о «современном Вавилоне» (иначе Париж не называют) напомним, к примеру, тираду Армана де Кергаза в „Парижских драмах“, а еще лучше ту, что произносит гений зла, лже-сэр Уильямс, в „Клубе червонных валетов“: „О Париж, Париж! Ты настоящий Вавилон, настоящее поле битвы умов, настоящий храм, где у зла есть свой культ и свои жрецы, и мнится мне, что над тобою постоянно веет дыхание архангела тьмы, словно ветер над бескрайним простором морей. О недвижная буря, каменный океан, я хотел бы витать средь твоих яростных воли черным орлом, что бросает вызов молнии и с улыбкой спит над грозой, распластав огромные крылья; я хочу быть гением зла, стервятником морей – самого коварного и бурного из морей, где вздымаются и бушуют валы людских страстей“». Roger Caillois. Paris, mythe moderne. P. 686 [466].

[E 10, 3]

Бланкистский мятеж в Париже 12 мая 1839 года: «Он подождал неделю, чтобы воспользоваться вводом новых войск, плохо знавших улицы Парижа. Тысяча восставших, на которых он рассчитывал для начала предприятия, должна была собраться между улицей Сен-Дени и улицей Сен-Мартен… Под лучами палящего солнца… около трех часов пополудни, пробираясь сквозь праздные толпы горожан, революционеры вдруг быстро собрались в отряд. И сразу вокруг стало пусто и тихо». Gustave Geffroy. L’Enfermé. I. P. 81–82 [467].

[E 10а, 1]

В 1830 году для баррикадирования улицы, помимо прочего, использовались веревки и канаты.

[E 10а, 2]

Знаменитый вызов Растиньяка (цит. по: R. Messac. Le „Detective Novel“ et l’influence de la pensée scientifique. P. 419–420 [468]): «Оставшись в одиночестве, студент прошел несколько шагов к высокой части кладбища, откуда увидел Париж, извилисто раскинутый вдоль Сены и кое-где уже светившийся огнями. Глаза его впились в пространство между Вандомскою колонной и куполом на Доме инвалидов – туда, где жил парижский высший свет, предмет его стремлений. Эжен окинул этот гудевший улей алчным взглядом, как будто предвкушая его мед, и высокомерно произнес: „А теперь – кто победит: я или ты“» [469].

[E 10а, 3]

Утверждениям Османа соответствует отчет Дюкана, согласно которому 75,5 % членов Парижской коммуны составляли иностранцы и провинциалы.

[E 10a, 4]

К восстанию бланкистов 14 августа 1870 года было приготовлено 300 револьверов и 400 больших кинжалов. Для форм уличной борьбы того времени характерно, что рабочие предпочитали кинжалы револьверам.

[E 10a, 5]

Кауфман открывает свою главу «Архитектурная автономия» (Die architektonische Autonomie) эпиграфом из «Общественного договора» [470]: «…форма <…>, посредством которой каждый человек, объединяясь со всеми, подчиняется, однако, лишь самому себе и остается столь же свободным, как и прежде. – Такова основополагающая проблема, решение которой предлагается общественным договором» (р. 42). В этой главе читаем (p. 43): «Изолирование построек во втором проекте, городе Шо [471], он [Леду] мотивирует следующим образом: „Вернитесь к принципу… проконсультируйтесь у природы; повсюду человек изолирован“» (Architecture, p. 70) [472]. Феодальный принцип дореволюционного общества <…> отныне не имеет силы. <…> Внутренне обоснованная форма каждого объекта выявляет бессмысленность любого стремления к живописному эффекту. <…> Искусство барочной перспективы бесследно исчезает». Emil Kaufmann. Von Ledoux bis Le Corbusier. S. 43 [473].

[E 10a, 6]

«Пренебрежение живописными эффектами повлекло за собой в сфере композиции полный отказ от искусства перспективы. Самым важным симптомом стало внезапное распространение силуэта. <…> Гравюра на металле и ксилография вытесняют технику меццо-тинто, процветавшую в эпоху барокко. <…> Предвосхищая результат, <…> следует <…> сказать, что автономный принцип сохраняет существенное влияние в первые десятилетия после расцвета революционной архитектуры <…>, по мере отдаления от нее постепенно ослабевает, к концу XIX века почти уходит в забвение». Ibid. S. 47, 50.

[E 11, 1]

Наполеон Гайяр: строитель мощной баррикады, возвышавшейся в 1871 году в начале улиц Рояль и Риволи.

[E 11, 2]

«На пересечении улицы Шоссе д’Антен с улицей Бас-дю-Рампар есть дом, который привлекает внимание кариатидами на фасаде; он выходит на улицу Бас-дю-Рампар. Поскольку улица должна была исчезнуть, дом, построенный всего лет двадцать назад, подлежал сносу. Судебная комиссия по экспроприациям выделяет три миллиона франков, которые были запрошены домовладельцем и одобрены Городом. – Три миллиона! Какое полезное и продуктивное расходование средств!» Auguste Blanqui. Critique sociale. II Fragments et notes. Р. 341 [474].

[E 11, 3]

«Против Парижа. Упорный проект предать Париж запустению, рассеять его рабочий люд. Якобы из человеколюбия лицемерно предлагается расселить по 38 000 коммунам Франции 75 000 безработных. 1849». Ibid. Р. 313.

[E 11, 4]

«Некий мсье Авриконкур пришел представить стратегическую теорию гражданской войны. Войска не должны размещаться в очагах мятежа. Они там общаются с бунтарями и развращаются, в результате отказываются стрелять, когда дело доходит до репрессий… Стратегическое решение в том, чтобы окружать неспокойные города поясами цитаделей, которые всегда наготове нанести удар. Солдаты живут в крепостях, под защитой от народной заразы». Ibid. Р. 232–233.

[E 11, 5]

«Османизация Парижа и провинции стала одним из величайших бедствий Второй империи. Никогда никто не узнает, сколько тысяч несчастных поплатились своими жизнями за эти бессмысленные каменно-строительные работы. Ограбление миллионов – одна из главных причин современного отчаяния <…>. „Раз люди строятся, всё в порядке“, – говорит народная мудрость, которая перешла в разряд экономических аксиом. Если так считать, сотня пирамид Хеопса, скопом