Английская промышленность в Средние века - Льюис Френсис Зальцман

такие современные напитки, как чай и кофе, но и воду. Писатель XIII века, описывая крайнюю бедность францисканцев, когда они впервые обосновались в Лондоне (1224 г.), восклицает: «Я видел, как братья пили такой кислый эль, что некоторые предпочли бы пить воду»{554}. Элю придавалось такое значение, что его ценили наравне с хлебом, а закон на получение «хлеба и эля» был одной из первых судебных привилегий, утвержденных муниципальными и другими местными судами. Закон об эле, зафиксированный в свитках времен Генриха III, устанавливал максимальную цену на эль во всем королевстве на основе цены солода или, скорее, зерна, из которого был изготовлен солод{555}. Когда пшеница стоила на уровне 3 шиллингов или 3 шиллингов 4 пенсов за четверть, ячмень от 20 пенсов до 2 шиллингов, а овес от 16 пенсов, то в городах пивовары должны были продавать два галлона эля за пенни, а за 210 пределами городов — три или четыре галлона за пенни. И если три галлона продавались в городе за пенни, то четыре галлона должны были продаваться за пенни в деревне. Если бы зерно подорожало на шиллинг за четверть, цена эля могла подняться на фартинг за галлон[115]. Более позднее постановление, изданное в 1283 году, установило цену на эль лучшего качества в 1,5 пенса, и в 1 пенс за более слабый. Общественность Бристоля, опасаясь, что пивовары города нарушат это постановление, издала строгие указы о его соблюдении, нарушение влекло за собой конфискацию мастерской у провинившегося{556}.

Достаточно беглого изучения судебных отчетов и других местных записей, чтобы убедить читателя, что элеварение имело всеобщий характер и каждая деревня удовлетворяла свои собственные нужды, а нарушения правил, которыми контролировалась торговля, были почти повсеместными. Целый ряд имен упоминается в списках тех или иных нарушителей, похоже, что строгое соблюдение законов было затруднительным, было выгоднее нарушать их и платить небольшие штрафы, сопоставимые с лицензионными сборами. В XIII веке в Шореме элевары, чья торговля была особенно активной в связи с большим наплывом иностранцев, посещавших порт, ежегодно платили 2,5 марки, чтобы избежать гнева помещичьего двора{557}, и таким же образом в округе Шойсвелле (Сассекс) торговцы элем платили ежегодный штраф (торговля находилась в основном в руках женщин), чтобы можно было простить им присутствие на законных днях{558}. Однако ни в том, ни в другом случае мы не можем предполагать, что поместный контроль над торговлей элем был заметно ослаблен, а скорее всего, дела могли решаться даже без личного присутствия на суде. Помимо этих денежных податей, часто взимались выплаты натурой в пользу поместного лорда или городка. В Мальборо каждая государственная элеварня должна была платить констеблю замка меру с каждой варки, известную как «толсестер», так было до 1232 года, когда эта мера эля начала выплачиваться каноникам церкви Святой Маргариты{559}. «Толсестер» также выплачивался замку Честер{560}, а также в Ньюарке и Фискертоне{561}. «Сестер» (sextarius) или «цестрон» составлял, по крайней мере в Ковентри, 13–14 галлонов{562}. Всегда предполагалось, что эль может продаваться как оптом, так и в розницу, в мерах, вместимость которых удостоверялась печатью или штампом назначенного для этой 212 цели чиновника{563}. Список стандартных мер 1423 года, хранившийся в Беверли, приводит следующие меры: потель, кварту, пинту и оловянный джилл, паньер, хопер, модиус, фиртиндейл, часть и полчасти, а также галлон, потель, треть и кварту[116]{564}. Однако судебные отчеты показывают, что использование нештампованных мер и розничная продажа эля в кувшинах (per ciphos et discos) процветали{565}, главным образом для удобства клиентов, которые приходили со своими кувшинами, но иногда и с намерением обмануть, как в случае с Элис Костон{566}, которая в 1364 году наполняла донышко кувшина смолой и хитро посыпала веточками розмарина[117], за что была «приговорена к позорному столбу». Интересно отметить, что в Торкси в 1345 году женщина, обвиненная в незаконной продаже эля, могла оправдаться с помощью клятв двух других женщин, предпочтительно ее ближайших соседок{567}.

Когда элевар делал свежий эль, он должен был послать за официальным «эльконнером» или дегустатором или показать, что требуются его услуги, выставив перед своим домом «эльстейк», длинный шест с ветками на конце. Он также использовался как универсальный знак трактира, а некоторые из лондонских трактирщиков, возможно, поняв, что их спиртное не достаточно хорошо, чтобы «не нуждаться в эльстейке», делали свои шесты такими длинными, что они были опасны для проезжавших по улице людей{568}. Эль запрещалось продавать, пока он не был одобрен эльконнером{569}. Если последний находил эль пригодным для употребления, но не вполне качественным, он мог снизить цену, по которой его можно было продавать. В Вустере инструкции для эльконнеров гласили: «Вы должны побывать в доме каждого элевара в этом городе в день варки и попробовать их эль, понять, будет ли он хорош и полезен для человеческого организма и будут ли они соблюдать назначенные цены. Да поможет вам Бог»{570}. Удивителен тот факт, что в 1520 году в Ковентри в общей сложности проживало 6600 мужчин, женщин и детей и 60 элеваров[118]{571}. Если эль оказывался хорошим, он приносил неплохой доход, но если он оказывался плохим, выпивший его часто требовал, чтобы наказание соответствовало преступлению, как это было в случае с лондонцем, который продавал вино. Потерпевший сделал глоток вина, а остаток вылил продавцу на голову{572}. Можно только посочувствовать дегустаторам эля в Корнуолле, где «эль не был светлым и прозрачным и выглядел так, словно в нем купались свиньи»{573}. Как ни странно, в «Книге страшного суда» есть упоминание о сорока трех цервизиариях (cervisiarii) в Хелстоне (Корнуолл). Предположительно они были арендаторами, которые платили взносы за эль, но этот же термин в описании Бери-Сент-Эдмундс применяется для элеваров. В XVI веке Борд{574} в нелестной поэме, написанной на диалекте, заставляет корнуольца сказать:

Я корнуоллец и буду варить эль

От которого вам будет плохо и будет тошнить,

Он будет темным и закопченным, а также мутным,

Словно свиньи купались в нем.

Для обеспечения чистоты эля не только проверяли готовый продукт, но и принимали определенные меры для предотвращения использования грязной воды. Правила, предотвращающие загрязнение воды, используемой элеварами, или