Все грехи мира. Книга 1 - Алексей Ракитин

обуха топора, в результате которых головы обоих полностью потеряли форму, состояние головы мальчика даже сравнивалось с желе (дословно в судебных документах: «Mr. Lyerly’s head seemed to be mashed to pieces and the little boy’s head apoeared to be beaten into a jelly», т. е. «Голова мистера Лайерли разбита в куски, а голова маленького мальчика разможжена до желеобразного состояния»). Тело 4-летнего Джона было уложено поперёк кровати в её изголовьи, а труп его отца находился в противоположном конце кровати. Ноги Джона Лайерли были повреждены огнём, источником которого являлась тумбочка, положенная преступником на кровать, облитая керосином и подожженная. Огонь, однако, толком не разгорелся, а потому не повредил тело Айзека.

Голова Огасты Лайерли оказалась изрезана (дословно: «Mrs. Lyerly’s head was cut»), т. е. телесные повреждения, причиненные женщине, очевидно отличались от тех, что были описаны на трупах её мужа и сына. Раненая Элис получила два удара обухом топора, причём эти удары оказались явно слабее тех, что были нанесены Айзеку и Джону Лайерли. Остаётся добавить, что 14 мая, спустя менее суток со времени ранения, девочка умерла в доме Филмора Кука, так и не придя в сознание.

При осмотре дома Лайерли выяснилось, что деньги и ценные вещи не пропали. В тумбочке, которая использовалась для поджога, находились деньги, оставленные Айзеку Лайерли на хранение одним из его рабочих. Кроме того, в спальне и расположенных рядом комнатах осталось множество мелких ценных безделушек, популярных в те времена (вроде золотых слоников и т. п.). По словам выживших девочек, керосиновая лампа, находившаяся вечером в спальне родителей, была полностью заправлена, в ней находилась пинта керосина (~0,5 литра). Однако при осмотре дома выяснилось, что лампа перенесена в гостиную, где поставлена на каминную полку. Лампа была пуста, из чего можно было сделать вывод, что преступник перелил из неё керосин в тумбочку, которую поджёг.

Далее. Мэри Лайерли сообщила, что перед сном закрыла на замок входную дверь, причём ключ оставила в замочной скважине. При осмотре дома оказалось, что замок по-прежнему закрыт, но ключ в нём отсутствует. Его, кстати, в дальнейшем так и не нашли, хотя деятельно искали. Зато оказался открыт чёрный ход, тот самый, подле которого за несколько часов до смерти маленькие Элис и Джон кололи дрова. Именно через эту дверь девочки вытаскивали из дома горевшие предметы — тумбочку и спальные принадлежности. Девочки утверждали, что они обнаружили дверь открытой, что выглядело очень странным. Чёрный ход всегда запирался на ночь — на сей счёт Мэри, Эдди и Джейни дали во всём совпадающие показания. Никто из них не сомневался в том, что вечером 13 июля чёрный ход также был надлежащим образом закрыт. То, что спустя несколько часов дверь оказалась открытой, было истолковано таким образом, что именно через неё злоумышленник или злоумышленники проникли в дом. Причём видимых следов взлома ни на дверях, ни на окнах найдено не было.

Отдельного упоминания заслуживает история с открытым окном первого этаже, точнее, якобы открытым. Насколько известно автору, история массового убийства в Барбер Джанкшен довольно подробно анализируется в 3-х книгах современных американских авторов: вышедшей в 2017 г. работе «Человек из поезда» Билла Джеймса, написанной им в соавторстве с дочерью (Bill James, Rachel McCarthy James: «The Man From the Train»), опубликованной в 2007 г. «Игре под названием Солсбери» Сюзан Бэрринджер Уэллс (Susan Barringer Wells: «A Game Called Salisbury») и книге Клода Клегга-третьего «Проблемная земля: рассказ об убийстве, линчевании и расплате на Новом Юге» (Claude A. Clegg III: «Troubled Ground: A Tale of Murder, Lynching, and Reckoning in the New South»), увидевшей свет в 2010 г.

В этих работах упоминается о наличии в доме Лайерли открытого окна. Автор должен признаться, что каждая из этих работ имеет очевидные изъяны. Клод Клегг-третий, автор последней из упомянутых книг, является чернокожим, что само по себе многое говорит о тональности написанного им. «Человек из поезда» Билла Джеймса хотя и представляет собой чтиво довольно занимательное, всё-таки оставляет сильное впечатление авторской предвзятости. В этой главе нам ещё придётся сказать несколько слов на данную тему. Книга Сюзан Уэллс производит намного более благоприятное впечатление, строго говоря, её следует признать лучшей из всех поименованных, что не отменяет, впрочем, некоторых других её недостатков10.

Но речь сейчас немного не о том, нас интересуют не книги наших современников, а открытое окно в доме Лайерли. Так вот главная интрига заключается в том, что в документах 1906 г. — а стенограммы показаний свидетелей в суде доступны! — об открытом окне ничего не говорится. Хотя упомянутые показания очень детальны и даже дотошны (для примера, можно сообщить, что Эдди Лайерли сообщила судье о том, что голова отца находилась на расстоянии 18 дюймов от стены и т. п.). По мнению автора, в случае с окном мы имеем дело с банальной ошибкой, связанной, скорее всего, с тем, что современные американские авторы доверились какому-то журналисту, написавшему об открытом окне чистую «отсебятину» — журналисты в 1906 г. частенько лажали и даже имена главных участников событий путали или перевирали (например, Ниса Гиллеспи в некоторых публикациях той поры называли более традиционным для американского уха именем «Нил»).

Поскольку в суде никто ничего про открытое окно не говорил, будем считать, что такового не было — всё-таки показания свидетелей под присягой заслуживают большего доверия, чем рассказы авторов, датированные следующим столетием.

Описанные странности с входными дверями представляются важными и требуют какого-то объяснения — мы вернёмся в своём месте к этому вопросу, а пока продолжим хронологическое описание событий.

Одно из первых газетных сообщений об убийстве в Северной Каролине семьи Лайерли. В нём ошибочно сообщается об убийстве 3-х детей Айзека Лайерли и ничего не говорится о том, что старшие дочери остались живы. Вообще же, газетные новости той поры грешат большим количеством неточностей, путаницей в именах действующих лиц и деталях произошедшего, а потому к газетным публикациям начала прошлого века следует относиться критично.

После осмотра дома, явившегося местом совершения преступления, шериф Джулиан дал телеграмму в канцелярию губернатора штата, в которой попросил о скорейшей помощи в расследовании, которая должна была заключаться в присылке на место убийство собак-ищеек. Губернатор Гленн был разбужен и немедленно подключился к делу. Благодаря его стараниям несколько обученных собак-следопытов экстренно прислали из города Уинстон (Winston), расположенного в 50 км. северо-восточнее Барбер Джанкшен. Доставку другой стаи собак из Солсбери организовал начальник тамошней полиции Фрэнк Миллер.

К 8 часам утра собаки уже находились на месте преступления. За их поведением следила толпа, собравшаяся под теми самыми столетними платанами, что упоминались в начале главы. Собаки брали след, забегали под деревья и… теряли след. Так повторялось неоднократно! Собаки