То, что нас ломает - Мишель Хёрд

— Такое чувство, будто я должна что-то сделать.

— Вино, — говорю я, меняя направление в сторону кухни. — Мы с тобой допьем остатки той бутылки, которую Рэйчел заставила меня открыть.

Нова морщит носик.

— Его еще можно пить?

Я усмехаюсь.

— Ты правда не любишь вино, да?

Она качает головой.

— Ладно, не буду заставлять тебя его пить. — Вместо этого я решаю налить себе бурбона и, вынеся его на веранду, сажусь на стул и смотрю на задний двор, освещенный садовыми фонарями.

Когда Нова выходит из дома, я быстро хватаю другой стул и придвигаю его прямо к своему.

— Иди сюда.

Вздохнув, она садится, поджимает колени к груди, кладет на них голову и смотрит на меня.

Я делаю глоток янтарной жидкости, а затем спрашиваю: — Как ты держишься?

— Кажется, что это не по-настоящему, — шепчет Нова. — Думаю, я до конца это не осознала.

Я киваю, прежде чем сделать еще глоток бурбона.

Какое-то время мы сидим молча, затем я бормочу: — Двадцать восемь лет я делал все ради Рэйчел.

— Теперь все, что ты будешь делать, будет ради Лэйни, — говорит она, напоминая мне, что у меня есть маленький человек, о котором нужно заботиться, которого нужно любить и ради которого стоит жить.

Подумав, что Нове, возможно, стоит поговорить об этом, я спрашиваю: — Ты ведь и дальше будешь жить здесь, верно?

Она прикусывает нижнюю губу.

— Только если ты не против.

Я протягиваю ей руку, и когда она кладет свою ладонь поверх моей, я сжимаю ее пальцы со словами: — Да, я не против. Как я уже говорил, ты будешь мне нужна.

На ее прекрасных чертах лица отражается облегчение.

— Я останусь так надолго, как ты позволишь.

Поглаживая ее пальцы большим пальцем, я смотрю ей в глаза.

— Мы пройдем через это вместе.

Она кивает, поднимает голову и, глядя на сад, произносит: — Ради Лэйни.

И ради нас.

Мы продолжаем сидеть на улице, и когда я допиваю свой напиток, то ставлю стакан на землю. Откинувшись на спинку стула, я переплетаю свои пальцы с пальцами Новы и смотрю на наши соединенные руки.

— Это случилось так быстро, — бормочет Нова. — У нас должно было быть больше времени.

Я знаю.

Я наблюдаю, как осознание того, что Рэйчел больше нет, обрушивается на нее, буквально выбивая воздух из легких.

Потянув ее за руку, я говорю: — Иди сюда.

Нова встает, ее грудь тяжело вздымается, и я, обхватив ее за бедра, тяну к себе на колени. Я обнимаю ее, и она утыкается лицом мне в шею. Кажется, что ее рыдания идут из самых глубин души.

Через несколько минут она успокаивается настолько, чтобы произнести: — Я уже так сильно по ней скучаю.

— Я тоже.

Нова прижимается щекой к моей груди, и так же, как она делала это раньше с Лэйни, я рисую случайные узоры на ее спине.

Не знаю, сколько времени прошло, но в какой-то момент я чувствую, как она прижимается ко мне, а потом затихает.

Поняв, что она уснула, я целую ее в макушку и шепчу: — Спи крепко, красавица.

По крайней мере, за последние несколько недель случилось одно хорошее событие — Нова чувствует себя со мной в достаточной безопасности, чтобы уснуть в моих объятиях.

Глава 18

Нова

Последние три дня прошли как в тумане. Большую часть времени я утешала Лэйни и, кажется, выплакала все слезы. Я чувствую себя какой-то оцепеневшей, пока Истон втыкает в землю четыре ракеты с фейерверками.

Справа от нас стоит большой белый экран, который установила Сильвия, чтобы мы могли посмотреть прощальное видео Рэйчел. Вместе с ним мы нашли короткое письмо, в котором говорилось, что мы также должны включить определенную песню, когда будем зажигать фейерверки.

Когда все готово, Истон встает рядом с Лэйни. Он нажимает на воспроизведение, и проектор выводит на экран улыбающееся лицо Рэйчел.

Мое сердце болезненно сжимается, а к горлу уже подступает ком.

— Привет, ребята, — разносится вокруг ее голос. — Вы лучшая семья, о которой только может мечтать девушка. Я ухожу, зная, что меня любили и берегли. Я не хочу, чтобы вы оплакивали меня, лучше отпразднуйте ту чудесную жизнь, которую мне довелось прожить. Я хочу стать вашими самыми любимыми воспоминаниями. Хочу, чтобы вы рассказывали смешные моменты обо мне на барбекю. — Ее улыбка полна любви, и она выглядит такой здоровой. — А теперь зажигайте эти фейерверки, и позвольте мне уйти эффектно.

Она посылает нам воздушный поцелуй, и мы смотрим, как она останавливает запись.

— Я не знаю никаких смешных моментов про мамочку, — всхлипывает Лэйни.

— Однажды твоя мама заставила меня съесть пирог из грязи, сказав, что он шоколадный, — говорит Истон, и в его голосе слышится горечь.

Вспомнив тот день, я тихонько усмехаюсь.

— Ты потом дважды чистил зубы.

— Фу-у-у. — Лэйни тоже удается усмехнуться, а затем мы смотрим, как Истон идет к фейерверкам.

Я подключаю телефон к Bluetooth-колонке и включаю песню, которую выбрала Рэйчел. Когда в воздухе начинают звучать слова песни «Forever & Always» группы «Риттен бай Вулвз», Истон зажигает первую ракету.

Она взмывает высоко в воздух и взрывается ярко-розовыми искрами. Взлетает еще одна, наполняя небо синевой, затем третья добавляет фиолетовый, а последняя ракета завершает все ярко-зеленым светом, который озаряет всю округу.

Я буду помнить тебя всегда и вечно, Рэйч. Ты была лучшей частью моей жизни.

Перед глазами все плывет, но я смахиваю слезы и, подойдя к Лэйни, кладу руку ей на плечо и спрашиваю: — Ты как, держишься?

Она пытается кивнуть, но потом ее лицо искажается от боли.

— Это было так красиво. Прямо как мамочка.

— Да, — соглашаюсь я, притягивая ее к себе и обнимая.

Когда затихают последние ноты песни, я отпускаю Лэйни, чтобы отключить телефон от колонки.

На меня накатывает тяжелая волна горя; кажется, она вот-вот раздавит мне грудную клетку.

— Мы можем посмотреть видео еще раз? — спрашивает Лэйни хрупким голосом.

— Конечно, — отвечает Истон.

Он возится с проектором, и мы вместе с Лэйни смотрим видео еще два раза, а затем он мягко гладит ее по спине и говорит: — Тебе пора готовиться ко сну.

— Я наберу ванну. — Я улыбаюсь крестнице. — Хочешь с пеной?

Она кивает, и мы все идем наверх. Когда я открываю краны, Истон целует ее в макушку, прежде чем выйти из ванной.

Я постоянно проверяю температуру, чтобы не было слишком горячо, прежде чем закрыть краны.

— Побудешь со