То, что нас ломает - Мишель Хёрд

Бывают моменты, когда я уверен, что Нова заинтересована во мне, но большую часть времени она относится ко мне как к другу.

Я на сто процентов уверен, что хочу от нее большего, но если я сделаю шаг, а она видит во мне только брата, это все окончательно испортит.

Звонок телефона вырывает меня из мыслей. Я сижу за кухонным островком, а передо мной стоит забытый смузи.

Я достаю телефон из кармана и, увидев на экране имя Сильвии, отвечаю: — Привет, как ты?

— Я в порядке. Как вы там держитесь? — спрашивает она.

— Справляемся, — говорю я. — Что случилось?

— Ненавижу так с тобой поступать, но нам нужно провести пресс-конференцию. Ползут слухи, в прессе печатают кучу всяких статей.

Нова и Лэйни спускаются по лестнице, и я наблюдаю, как Нова отправляет несколько ломтиков хлеба в тостер.

— Что за слухи? — спрашиваю я. Когда Нова указывает на тостер, вопросительно глядя на меня, я киваю.

Лэйни забирается на барный стул рядом со мной, а Сильвия бормочет: — Появились фотографии, где ты держишь руки на талии Новы, так что все предполагают, что вы встречаетесь.

— Не обращай на них внимания, — говорю я ей.

— Также есть фото и видео, где ты выносишь Рэйчел из больницы, — сообщает она.

Я вздыхаю.

— Я не буду устраивать пресс-конференцию, но встречусь с одним репортером. Что ты хочешь, чтобы я сказал во время интервью?

— Тебе нужно сказать всем, что Рэйчел скончалась, и что Нова — не более чем близкий друг семьи и крестная Лэйни.

Я поднимаюсь на ноги и иду к раздвижным дверям, говоря: — Я согласен с первой частью, но не с последней. — Только оказавшись на улице, я добавляю: — Она больше, чем друг.

— Ох. — Сильвия на мгновение замолкает, а затем спрашивает: — Вы двое встречаетесь?

— Пока нет. — Я то и дело поглядываю на двери, чтобы убедиться, что я один. — Я даю Нове время привыкнуть ко мне, прежде чем начинать с ней отношения.

— Ладно… эм… тогда мы просто скажем публике то, что я предложила. Не нужно давать им лишний повод для домыслов.

— Хорошо.

— Но ты должен сообщить мне в ту же секунду, как вы начнете встречаться. Я хочу быть готовой к тому дерьму, которое выльется в новостях.

— Договорились, — соглашаюсь я. — Это все?

— Нет. Нам нужно согласовать время, когда я смогу привезти к тебе домой Марка из «Голливуд Репортер» для интервью.

Сделав глубокий вдох, я немного думаю, прежде чем ответить: — Как насчет четырех часов сегодня днем?

— Мне подходит.

— Это все? — снова спрашиваю я.

— Пока да. Бобби также передал мне кучу сценариев, чтобы ты их посмотрел. Я закину их, когда приеду на интервью.

Я тяжело вздыхаю, прежде чем сбросить на Сильвию бомбу: — Я собираюсь взять отпуск.

— Насколько? — спрашивает она.

— Я не знаю. — Я подавляю раздраженный выдох. — Я не брал перерыв с тех пор, как начал сниматься. Я нужен Лэйни и Нове.

— Я понимаю, но хотя бы просмотри сценарии. Хорошо? Может быть, через месяц или два ты передумаешь. Большинство продюсеров готовы подождать пару месяцев, если это означает, что ты сыграешь в их фильме.

— Ладно, — соглашаюсь я, потому что она права. Возможно, мне станет скучно, и я вернусь к работе раньше. Время покажет.

— Слава тебе, младенец Иисус, — бормочет она.

— Сильвия, — говорю я, направляясь обратно в дом, — спасибо за все, что ты для меня сделала. Я очень это ценю.

— Не за что. — Я уже собираюсь убрать телефон от уха, когда она говорит: — О, чуть не забыла. Я записала Лэйни к психотерапевту на послезавтра на десять утра. Ее зовут Иден Данджи, и у нее отличные рекомендации.

— Спасибо. — Я возвращаюсь в дом и направляюсь к холодильнику, где висит список номеров телефонов. — Я продиктую тебе номер. Можешь позвонить терапевту и записать Нову?

— Конечно.

— Ее зовут Реджина Дэвис. — Я быстро диктую номер.

— Записала. Я сообщу, когда будет прием. Увидимся в четыре.

Я завершаю звонок и снова сажусь рядом с Лэйни. Она вонзает зубы в сливочный сыр, намазанный на кусок тоста.

— С чем тебе сделать тост? — спрашивает Нова.

— С тем же, что и у Лэйни, пожалуйста. — Мне безумно нравится светло-желтое платье, которое на ней надето. — Сильвия запишет тебя на прием к Реджине Дэвис.

По ее лицу проскальзывает нервное выражение.

— Спасибо.

Я жду, пока Нова поставит тарелки на островок, и когда она садится, говорю: — В четыре часа приедет репортер, чтобы взять интервью. Мне нужно сделать заявление о Рэйчел.

— Ох. — Она смотрит на меня, затем спрашивает: — Ты справишься с интервью о ней?

— Ненавижу репортеров, — бормочет Лэйни, и ее подбородок дрожит.

Я поглаживаю ее по спине, чтобы утешить.

— Я тоже, милая, но чем скорее я с этим покончу, тем лучше. — Взглянув на Нову, я добавляю: — Кроме того, ходят слухи, которые мне нужно развеять.

— О нет, — восклицает Нова, и на ее красивом лице появляется обеспокоенное выражение. — Какие слухи?

Не буду врать. Как бы ни были отвратительны обстоятельства, мне нравится, как сильно она за меня переживает.

— Все думают, что вы с дядей Истоном встречаетесь, — бормочет Лэйни. — Я читала об этом в интернете, и ребята из школы пишут мне, спрашивают, правда ли это.

— О боже мой! — Глаза Новы расширяются, и она выглядит явно выбитой из колеи. — Мне так жаль, Лэйни.

— Выключи пока телефон, — говорю я племяннице. — Не хочу, чтобы тебя сейчас еще что-то расстраивало.

Лэйни кивает, опускает голову и судорожно выдыхает, прежде чем по ее щекам катятся слезы.

Я крепко обнимаю ее, и только когда кажется, что ей стало немного лучше, отстраняюсь.

— Репортер будет здесь в четыре. Я хочу, чтобы вы остались наверху, чтобы они не сфотографировали ни одну из вас.

— Хорошо, — соглашается Лэйни.

— Боже, мне так жаль из-за всей этой неразберихи, — шепчет Нова, все еще пытаясь прийти в себя от слов Лэйни. — Может, ты скажешь им, что я твоя двоюродная сестра или вроде того?

— Блядь, нет, — бормочу я, не успев отфильтровать речь.

— Дядя Истон! — восклицает Лэйни, а затем разражается смехом. — Мама дала бы тебе подзатыльник.

Как только эти слова слетают с ее губ, ее выражение лица становится грустным, и в следующую секунду из нее снова вырывается всхлип. Она бросает тост на тарелку, и прежде чем она успевает слезть со стула, я хватаю ее и усаживаю к себе на колени.

Обнимая племянницу, я укачиваю ее, приговаривая: —