Записки водолазного старшины. Взгляд зоолога-натуралиста - Сергей Юрьевич Гагаев

Своеобразный момент истины: когда попадаешь в подлёдный мир – уже не замечаешь, что на тебя надето чёрт знает что, ты просто неотделим от этого мира, только не забывай поглядывать на манометр время от времени, на самом деле это очень неродной мир.

Действительно, температура воды здесь – почти –2 °С, а каждые десять метров водяного столба добавляют к одной привычной атмосфере ещё одну, да и метровый лёд над водой. Ведь если что, выйти-то можно лишь в майну – отверстие размером 1 м². С поверхностью исследователя связывает «сигнальный конец», верёвка, к одному концу которой привязан он, а другой, держит в руке товарищ – обеспечивающий водолаз.

Но в чём состоит наша работа? Какова её суть? Первоочередная цель проста – узнать, какие организмы живут на дне, сколько их, как много они весят. Поэтому в задачу входит отбор донных проб, количественных и качественных и, разумеется, охрана здоровья водолаза. Конечная же цель – проведение многолетнего биологического мониторинга. Говоря проще, мы пытаемся узнать, происходят ли перемены в жизни подводного мира и если да, каковы причины этих изменений: климатические или под влиянием человека.

Количественные пробы отбираем с помощью дночерпателя. Два таких «кусания» грунта обеспечивают сбор объектов с 0,1 м². Есть ещё рамка с такой же площадью, используем и её, только в этом случае грунт из рамки набирается совком в специальный мешок, называемый питонзой. Лишь крупные формы собираются водолазом вручную с площадей 1, 5, 10 м², это, как правило, большие звёзды, морские огурцы – голотурии, крупные черви, асцидии.

Качественные, т. е. не количественные пробы, собираются со всей поверхности дна по произволу водолаза, как факт нахождения этих животных здесь, для пополнения научной коллекции и списка животных, иными словами, для получения представления о биологическом разнообразии района.

Кроме всего этого, ещё фотографируем животных, но не всегда это получается так, как хотелось бы. Прозрачность воды потрясающая, видно на 10–12 метров у дна. Однако стоит дотронуться до грунта и сразу поднимается облако мути, фотографировать при этом невозможно. Приходится идти над дном и снимать, обгоняя поднимающуюся муть, а это весьма непросто. Все же нам удалось получить с десяток вполне приличных фотографий.

При погружении у каждого из нас к ноге прикреплён водолазный нож. Эта штука годится для того, чтобы перерезать верёвку, если запутаешься, или выкопать глубоко зарывшегося моллюска. Мы не воспринимаем нож всерьёз, как защиту от крупных животных, это скорее талисман.

После погружений промываем пробы прямо в майне, на это уходит около двух-трёх часов. Как правило, эту работу завершает Борис, а мы тащим пустые акваланги до заберега, переправляемся в резиновой лодке на берег, и медленно поднимаемся в гору к компрессору. Далее запускаем эту зловредную машину.

При набивке аквалангов важно следить за тем, чтобы воздух, поступающий в компрессор, был чистым, нельзя допускать попадания выхлопов из компрессора. При возрастании парциального давления[39] вредного газа с глубиной происходит ничем не предупреждаемое выключение сознания. Чтобы избежать подобной неприятности, постоянно следим за направлением ветра и перетаскиваем воздухозаборные шланги прочь от зоны влияния выхлопов.

Приготовление майны для погружения под лёд изнуряет. Нам приходилось высверливать шнековым буром вручную множество отверстий по периметру метрового квадрата. Затем добавлять ещё несколько бурок внутри обозначенной геометрической фигуры, а потом пилить ручной ледовой пилой и пробивать пешнёй прорубь. При известном навыке и при наличии двух-четырёх участников, такую майну удаётся приготовить за 1,5–2 часа. Майна обычно готовится за день до предстоящего погружения.

Шутки погоды и летающие лодки

С погодой нам везло. Точнее, везло почти всегда. Чаще она радовала нас солнцем и лёгким ветерком при температуре воздуха в тени около –2°. Понятное дело, январь – макушка антарктического лета. Однако мы ей не доверяли, слишком уж хорошей она была.

Недоверие сводилось к тому, что каждый раз весь скарб перетаскивали со льда через прибрежное разводье[40] на берег; рыжую резиновую лодку, окрещённую нами неприличным именем, заваливали аквалангами, бухтами верёвок, бурами и пешнями, чтобы не унесло. Действо требовало времени и существенных усилий.

Я был склонен верить рассказам моего друга-гидролога, и исподволь держал в уме шутки певекского Южака – шквального южного ветра на Чукотке, знакомые мне не понаслышке. Подозреваю, что коллеги воспринимали трудоёмкие эволюции как перестраховку дремучих полярников, сходные по своей сути с пассами шамана.

Терпение не вечно. Мало того, оно непрочно, словно мыльный пузырь и лопается, как правило, в самый неподходящий момент, особенно, если ожидаемое свинство не спешит наступить вам на хвост, а подленько дожидается своего часа. Что тут говорить, выдержки у него хватает.

И наступает момент, когда бес шепчет кому-нибудь из вашей команды на ухо: «Не крепи лодку, это тяже ло, да и не обязательно. Посмотри, ведь до сегодняшнего дня ничего не произошло. Ну, уж если вы такие недоверчивые идиоты, то прихватите кончиком леер и пешню[41]. Пешня-то в ледовой трещине. Ничего не будет! Посмотрите, какая погода!»

Слаб человек! В один из вечеров, когда погода была идеальной, оставили мы лодку привязанной к пешне. Как вы уже догадались, под утро поднялся ветер. Наша обитель разве что не подпрыгивала на месте под его напором. Первая мысль – что с лодкой? И первое побуждение – скорее на берег, спасать что можно. Однако рассудив здраво, решили, что если уж случилось – то всё уже закончено и с пустым желудком что-либо поправить труднее, чем с полным. Поэтому сходили позавтракать, а затем отправились на берег залива. Во время порывов было трудно удерживаться на ногах, особенно наверху перевала. Ещё не дойдя до берега, стало ясно, что лодки на месте нет. Не просматривалась она и на льду залива. Правда, у нас были ещё две, но они находились в таком состоянии по причине своего древнего возраста, что доверять им у нас не было никаких оснований.

Всё же пришлось вернуться: форсировать водную преграду вплавь мы не решились. Из двух сморщено-зелёных развалюх выбрали одну, внушающую поменьше недоверия. Дотащив её к месту переправы, накачали и, на удивление благополучно, переправились.

Привязав лодку к колышку, который сиротливо торчал из округлой лунки во льду, мы спешно, озираясь по сторонам в поисках пропажи, двинулись по ветру к противоположному берегу. Рыская из стороны в сторону и пройдя так километра полтора, мы увидели впереди тёмный предмет. Это действительно была наша лодка, вернее то, что от неё осталось. Она накрывала небольшой торос словно скатерть. Переднюю часть левого борта украшала дыра в форме треугольника, с основанием