Важность знаний - Хайдарали Мирзоевич Усманов

его настораживает. Но опыт выживания подсказывал ему простую вещь. Когда всё складывается слишком гладко — значит, где-то уже приготовлена ловушка. И он пока не знал, для кого именно.

Старики больше не колебались. Тот самый миг, когда сомнение ещё могло удержать их в тени леса, прошёл — и они шагнули вперёд, ломая кустарник, хрустя ветками, намеренно не скрываясь. Их движения были уверенными, почти упрямыми, будто они боялись, что если замедлятся хоть на миг — всё это снова окажется дурным сном. Тяжело вздохнув, Максим пошёл следом. Чуть позади. Не прячась, но и не выставляя себя напоказ. Сейчас он позволял событиям течь так, как им хотелось. Первыми их заметили дозорные.

— Там… — один из охотников у опушки нахмурился, всматриваясь в лес. — Люди?

Через пару ударов сердца раздался крик — уже не тревожный, а ошеломлённый.

— Да это же…

— Постой…

— Не может быть…

Молодые охотники, те самые, что уходили в панике от преследования от целой стаи кровожадных обезьян с перекошенными лицами и тяжёлым чувством вины, теперь буквально застыли на месте. Кто-то выронил копьё. Кто-то машинально перекрестился по-своему. Один даже сделал шаг назад, будто увидел призраков.

— Стар… старейшина⁈

— Вы… живы⁈

Они смотрели так, словно перед ними стояли не люди, а вырвавшиеся из пасти смерти тени. В их памяти всё было уже решено. Два старых охотника остались в лесу, отвлекая на себя внимание… стаю обезьян они слышали слишком хорошо… крики — слишком близко… а потом… тишина. Та самая тишина, после которой выжившие обычно просто не возвращаются. И вот теперь — эти двое выходят из леса. Измученные, грязные, с ранами и синяками… но живые.

— Мы… — один из молодых охотников сглотнул, — мы думали…

— Знаю, — глухо ответил старик. — И правильно думали.

Он не упрекал. Не обвинял. Говорил спокойно, почти устало.

— Мы сами приказали вам уходить.

Эти слова словно сняли невидимую удавку с горла молодых. Кто-то шумно выдохнул. Кто-то опустил глаза. А потом началось настоящее потрясение. Охотники окружили стариков, перебивая друг друга:

— Как вы выбрались?

— Обезьяны… их же было…

— Мы слышали вопли, крики, потом…

И в этом круговороте вопросов Максим оказался полностью за пределами внимания. Для них он был просто. Ещё один худощавый мальчишка, — в поношенной одежде, без знаков клана, без оружия напоказ, с обычной палкой в руках. Он стоял в стороне, наблюдая, как эмоции захлёстывают людей. Облегчение… стыд… радость… страх… И даже вера в чудо. Даже всадники смотрели настороженно, но без особого интереса. Лишь глава клана Сун — человек на гнедом коне — не вмешивался. Он молча наблюдал за этой встречей. Его взгляд был спокоен. Холоден. Оценочен. Он смотрел не на стариков — на них он уже всё понял. И не на молодых — те были слишком прозрачны. Его внимание скользнуло по Максиму… и задержалось на долю секунды дольше, чем следовало бы.

Максим это почувствовал. Не сам взгляд, а именно его вес. Как будто кто-то положил на него ладонь, проверяя, живой ли камень под кожей. Но глава клана пока ничего не сказал. А старики, наконец, смогли перевести дыхание.

— Нам повезло, — сказал один из них, и его взгляд, наконец, нашёл Максима. — Очень повезло. Этот паренёк нам помог спастись.

И только теперь, словно по команде, несколько человек впервые по-настоящему посмотрели на спокойно стоявшего за их спинами паренька. Их удивление ещё не успело смениться вопросами. Но это было лишь вопросом времени.

Глава клана Сун не стал повышать голос. Судя по всему, он вообще редко это делал. Достаточно было того, как он медленно повернул голову, и его взгляд — тяжёлый, цепкий, привыкший взвешивать судьбы людей, словно мешки с зерном, — лёг сначала на двух старых охотников, а затем… скользнул к Максиму. И именно в этом взгляде было куда больше недовольства, чем в любых словах.

— Вы, — произнёс он спокойно, но с холодной ноткой, — слишком многое себе позволили.

Старики вздрогнули. Не от гнева, а от самого тона голоса. Они прекрасно знали то, чем это может им грозить.

— Мы выдвинулись в лес не на прогулку, — продолжил глава клана. — И не за тем, чтобы подбирать по дороге чужих людей. Тем более — мальчишек неизвестного происхождения.

Он посмотрел прямо на них, не мигая.

— Вы хоть на миг задумались, кто он такой? Кто мог его сюда заслать? Кто его учил выживать в месте, где даже наши лучшие охотники гибнут?

Максим всё также стоял неподвижно. Его лицо было спокойным. Взгляд — чуть отстранённым. Он слушал. И запоминал.

— Лес — не игрушка, — продолжал глава клана. — Здесь не бывает случайных людей. Если мальчишка оказался там и выжил — значит, кто-то этого хотел. А если хотел — значит, у него есть хозяин. Или цель.

Он говорил всё это прямо в лицо двум старым охотникам. Без злобы. Без крика. Как человеку, который привык, что его слова — это уже приговор.

Но тут старики не выдержали.

— Глава! — почти одновременно шагнули они вперёд.

Один заговорил первым, сбивчиво, но искренне:

— Этот паренёк спас нам жизни! Если бы не он — нас бы уже переварили в брюхах обезьян!

Второй тут же подхватил, более жёстко, с нажимом:

— Он не шпион. Не наёмник. Он всего лишь ребёнок, который один выжил там, где мы, взрослые мужчины, уже готовились умереть!

Они говорили наперебой, перебивая друг друга, словно боялись, что если замолчат хоть на миг — их просто не станут слушать.

— Мы не могли его бросить!

— Это было бы позором для семьи Сун!

— Даже если он чужак — он сам рисковал своей жизнью, спасая наши жизни!

После их слов в воздухе повисло напряжение. Молодые охотники замерли. Слуги переглядывались, не зная, куда смотреть. И даже всадники, которые просто не могли быть никем другим кроме стражи, чуть напряглись.

Глава клана молчал. Долго. Слишком долго. А потом… медленно выдохнул.

— Довольно.

Одно слово — и всё стихло. Он снова посмотрел на Максима. Теперь — без раздражения. Скорее… с равнодушным интересом. Как на предмет, который не стоит усилий.

— Спас ваши жизни? — повторил он, будто пробуя слова на вкус. — Хорошо.

Он повернулся чуть в сторону и коротко кивнул одному из слуг.

— Заплати ему.

Слуга, не задавая вопросов,