Бастард Александра. Том 4 - Дмитрий Анатолиевич Емельянов

Эта неумеренность в языке и привела его из центра культуры и искусства (так он называет свой родной город Афины) в забытый богами городишко на краю мира, чем, по его мнению, является Амфиполь. На родине его ждёт то ли приговор суда, то ли кинжал наёмного убийцы от обиженного богача — я не вдавался, но с лёгкостью могу поверить и в то, и в другое. Мой нынешний секретарь не из тех, кто следит за своими словами.

Высунувшись наполовину, Демосфен вытер испачканные чернилами руки о свой и без того не белоснежный хитон.

— Звал, Великий царь?

Вместо ответа жестом подзываю его к себе и подаю скатанный трубочкой лист.

— В Вавилон, срочно! — Чуть подумав, поднимаю указательный палец вверх, мол, постой, и добавляю:

— Готовь сразу двух гонцов. Одного в Вавилон, другого в Сидон.

Я уже понял, что данное предложение универсально и может сработать не только в Вавилоне.

«Да, надо срочно написать такое же письмо и фрурарху (наместнику) в Сидоне Селенису. — Мои губы непроизвольно растягиваются в довольной усмешке. — Пусть пообещает финикийским банкирам те же привилегии, что и Вавилону, при условии, что ни один из финикийских городов не откроет ворота Птолемею».

Мою заминку Демосфен расценил по-своему.

— Финикийцы — народ жадный и лживый, им верить нельзя! — Произнёс он с неторопливой растяжкой. — У нас так про них говорят: поздоровался с финикийцем — пересчитай пальцы.

Очень довольный своей метафорой, Демосфен расплылся в широкой улыбке, явно не торопясь исполнять мой приказ. На это я обжигаю его таким взглядом, что дополнительных слов не требуется.

Схватив свиток, тот попятился к открытому пологу, а я немедля сел за послание Селенису.

Глава 14

// Часть 2 Династия Гераклидов

Столица Македония, город Пелла, конец июля 311 года до н. э.

Стоя у арочного проема, смотрю на готовящийся к отплытию флот. Большая часть этой армады уже готова к отплытию и стоит на рейде, а на оставшиеся корабли полным ходом идет погрузка.

Мой взгляд переходит с забитой судами бухты к причалам порта. Там тоже тесно от ошвартованных кораблей и человеческой сутолоки. Здоровенные полуголые мужики катят по дощатым трапам бочки с водой, тащат мешки с сухарями и тюки с вяленой рыбой. Подгоняя их, зычно кричат старшины, и обратно грузчики возвращаются едва ли не бегом. Тут же хватают новый мешок и вновь спешат на корабль, превращая погрузку в непрерывную круговерть.

Видно, что все торопятся поскорее закончить, и не удивительно: ведь выход назначен уже на завтра. С рассветом почти сотня боевых кораблей с восемью тысячами воинов на борту должна взять курс на Гераклею, а дальше — на Кипр и Финикию.

Такая бешеная гонка идет всю последнюю неделю, с того самого момента, как было получено известие о гибели Зенона. Именно в тот миг я принял решение прекратить Балканский поход и возвращаться обратно в Пеллу. Затем последовал стремительный марш из-под Пидны в столицу с одновременной попыткой одолеть несметное количество до сих пор нерешенных проблем.

По сути, я принял решение покинуть только что завоеванную страну, не успев организовать в ней хоть сколько-нибудь устойчивую администрацию. Поэтому до отплытия, кровь из носу, необходимо было назначить на все ключевые посты если не верных, то хотя бы лояльных людей. Так же срочно требовалось решить задачу продовольствия и его своевременной доставки в порт Пеллы. Тут одних только писем я разослал не меньше сотни.

В общем, я уже не раз пожалел, что не взял с собой своего «кризисного менеджера» Ишкур Хадада. В прошедшую неделю он бы мне очень пригодился, а так пришлось все тащить самому. Правда, сильно помог Эней и, к моему удивлению, новый секретарь Демосфен. Его знания по части вопросов — кто и откуда может привести провизию — пришлись весьма кстати, а колкие замечания по поводу местных чиновников помогли мне решить непростую задачу: кого из них можно оставить на своих постах, а кого следует непременно заменить.

Сам же я в основном сосредоточился на письмах к сатрапам и стратегам пограничных провинций, и самое первое послание было отправлено Эвмену в Гандару с указанием немедленно собрать ударный корпус и с максимальной быстротой отправить его в Вавилон. Почти такой же приказ пошел и Патроклу на Кипр, где я указывал ему оставить остров и срочно переправляться обратно на материк, с высадкой в финикийском городке Рамита (Латакия) и дальнейшим маршем на Сидон и Тир. Особо указывал, чтобы в генеральное сражение с войском Птолемея он не вступал и ждал моего прибытия.

Я настаивал на этом совсем не потому, что не доверяю своему полководцу. Скорее наоборот: я уверен, что старая лиса Патрокл никогда не полезет в драку без стопроцентной уверенности в своей победе. В его крайней осторожности и осмотрительности я неоднократно убеждался за прошлые годы, и всё-таки… Как говорится, обжегшись на молоке, дуют на воду. Еще одна ошибка грозила настоящей катастрофой, а такого я допустить не мог. Мне хватило гибели Зенона и фактической потери трех лучших кавалерийских гиппархий.

Голос Энея отвлек меня от размышлений.

— Может, ты всё-таки передумаешь и возьмешь меня с собой? — нахмуренный взгляд грека говорит о том, что он уже слышал мой ответ на этот вопрос.

Да, Эней пробует уже не первый раз, но я непреклонен. Он остается в Македонии вместе с Леонидом и практически со всей армией, что пришла с ним из Малой Азии. Из нее я забираю лишь пять конных гиппархий Борея. Остальная часть войска, что пойдет со мной на Восток, состоит из пехоты, доставшейся в наследство от врага после победы при Пидне. Я хочу доставить четыре таксиса этих пехотинцев морем, а конницу Борея отправить по суше своим ходом — вновь через Фракию и Геллеспонт, на Фригию, Киликию и Сирию.

Почему я беру с собой воинов, еще вчера сражавшихся на стороне врага, а не тех, кто проверен в бою и доказал свою преданность? Ведь ясно же: впереди ждут тяжелые бои и непростые задачи. Не слишком ли легкомысленно такое решение?

Согласен, опасения высоки, но… С одной стороны, действительно есть риск столкнуться с бунтом и неподчинением там, в Сирии, а с другой — я ведь забираю с балканского театра самые ненадежные подразделения, тем самым исключая мятеж и удар в спину здесь, в Македонии. Тех, кто легко перешел на мою сторону, могут так же легко переманить вновь; а еще здешние подразделения могут попросту разбежаться по домам, благо тут все рядом. А вот