Это Спарта! Младенцы из яйца, жертвенные козлы и страсти потомков Геракла - Филипп Матышак

примкнувшая к ним герусия настаивали, чтобы царь сначала обратился в Дельфы и выслушал, что скажет пифия. Случилось так, что оракул оказался готов всецело — и в кои-то веки недвусмысленно — одобрить задумку спартанцев освободить Афины. Циничный Геродот предполагает, что такая сговорчивость оракула имела некоторое отношение к тому факту, что представители клана Алкмеонидов вот уже какое-то время как были сосланы Писистратом в Дельфы, где не только отстроили богатый, пышный храм Аполлона, но и щедро осыпали его деньгами. Иными словами, оракул был подкуплен.

Тем не менее, даже при «божественном» благословении, первая попытка спартанцев атаковать Афины потерпела поражение. Афинский тиран благодаря лазутчикам был в курсе планов Клеомена, однако, не решаясь доверить защиту своей власти согражданам-афинянам, позаимствовал более тысячи всадников в близлежащей Фессалии. Спартанцы ничего такого не ожидали, и оказанный конницей жестокий отпор застал их врасплох. Командующий экспедиционным корпусом был убит, а остальных воинов конники погнали назад на их корабли. После этого позорного бегства остатки спартанской экспедиции отплыли домой.

Не все в высших политических кругах Спарты одобряли первую экспедицию Клеомена, но после такого сокрушительного поражения Спартанскому государству не оставалось иного выхода, кроме как всей своей мощью поддержать следующую попытку освобождения Афин. Слишком много сил положили спартанцы на создание образа непобедимой державы, чтобы теперь терпеть такое унизительное поражение на глазах у изумленной Греции. Клеомен лично встал во главе второй афинской экспедиции и повел свое войско по суше — отчасти в доказательство, что спартанская армия способна совершать походы куда захочет.

На сей раз спартанцы подготовились к встрече с фессалийской конницей и отбросили ее, почти не замедляя марша на Афины. Но Писистратиды тоже не ожидали нападения сложа руки. Они отправили свои семьи в безопасное место, а сами засели в афинском Акрополе, прихватив с собой обильные запасы пищи и воды. Клеомена такой ход событий несколько смутил, ведь, как уже отмечалось, в Античности осада была самым примитивным способом ведения войны, требовавшим от одной стороны огромного терпения, а от другой — экономного нормирования припасов. Реши Клеомен дожидаться, пока голод выгонит Писистратидов из их убежища, ушло бы намного больше времени, чем спартанцы отвели на экспедицию. И второй экспедиции грозил бы такой же бесславный провал, как первой, если бы боги еще раньше не доказали им свою поддержку. По чистой случайности спартанцам удалось перехватить семьи вождей Писистратидов при попытке последних тайком уехать из Аттики. И хотя сами вожди по-прежнему укрывались за неприступными стенами Акрополя, их жены и дети теперь оказались в руках у Спарты. А это давало повод начать переговоры.

В конечном счете в обмен на свободу жен и детей Писистратиды согласились отправиться в изгнание из Афин. А бывший тиран Гиппий решил удалиться не только из Афин, но и из Греции вообще. Он направился в Персию, где умолял местного царя восстановить его у власти в Афинах в качестве персидского вассала. (А поскольку со временем афиняне стали проявлять все больше оскорбительной дерзости по отношению к царю Персии, тот в конце концов внял мольбам Гиппия.)

Итак, аристократический афинский род Алкмеонидов достиг цели — сбросил своих соперников Писистратидов. Алкмеониды немедленно встали к кормилу восстановленной государственной власти и дали ясно понять Клеомену, что ему и его спартанцам за их усилия и жертвы причитаются не более чем прохладные благодарности и горячие пожелания доброго пути домой в Спарту. Что до самого Клеомена, то он, судя по всему, вовсю наслаждался благосклонным гостеприимством супруги одного из первейших афинских аристократов Исагора (по этому поводу даже случился небольшой скандал) и, дабы подкрепить свои претензии на ахейское происхождение, посетил храм Афины, куда категорически воспрещался вход дорийцам (об этом инциденте упоминалось в подглаве «Истоки, часть II»).

Тем не менее неблагодарность Алкмеонидов глубоко уязвила Клеомена. Хотя он не намеревался сажать в Афинах марионеточное правительство, но рассчитывал все же, что новая администрация благосклонно отнесется к интересам Спарты. Алкмеониды же, похоже, замыслили еще больше демократизировать государство, в чем, как считали спартанцы, Афины и так уже зашли слишком далеко. Все это расположило Клеомена с сочувствием отнестись к жалобам Исагора, когда этого достойного мужа изгнали прочь из Афин. В результате, как и несколько лет назад, Клеомен снова повел спартанское войско в Афины, но если в первый раз он шел свергать тирана Гиппия, то теперь — посадить на трон тирана Исагора. Греки того времени не упустили случая указать на непоследовательность Клеомена, сильно подпортившую его репутацию благородного борца с тираниями.

Алкмеониды не успели покинуть Афины к приходу Клеомена, и их немедленно вышвырнули из власти, поскольку предусмотрительный Исагор еще раньше вручил Клеомену список из семисот афинских семейств, которые считал враждебными себе. Тот перечень охватывал значительную часть афинян, а остальных, не попавших в него, порядком возмутил. Впрочем, возмущение по поводу этого пресловутого списка не шло ни в какое сравнение с той яростью, которая охватила афинян, когда Клеомен попытался демонтировать демократические институты, столь дорогие их сердцам и столь тяжелой ценой завоеванные, а взамен навязать подавляющую их свободы олигархию, считавшуюся у спартанцев предпочтительной формой правления.

Афинский народ восстал. У Клеомена было при себе слишком мало сил, чтобы противостоять всему народу Афин, что вынудило его отступить в Акрополь. Сомнительно, чтобы в тот момент он оценил всю иронию события, сам очутившись в афинском Акрополе на положении осажденного теми, кто желал свергнуть действующую власть. Но, в отличие от припасливых Писистратидов, Клеомен не позаботился взять с собой запас воды и продовольствия. Как и в прошлый раз, начались переговоры между осажденными и осаждающими, по результатам которых Клеомен со своей дружиной убрался из Аттики, поджав хвост и лелея в сердцах жажду отмщения. На тот момент счет у Клеомена с Аттикой составил 1:2 не в его пользу, а Афины от дружественного нейтралитета перешли к холодной враждебности. Такой итог никак не впечатлял эфоров и герусию.

Полный решимости заставить Афины заплатить за унижение, Клеомен принялся спешно сколачивать устрашающих размеров армию, привлекая войска членов Пелопоннесского союза. Кроме того, жаждавший мести царь позаимствовал войска у дружественного Коринфа, а для большего усиления — подразделения из Беотии и Халкиды, поскольку в походе Клеомена эти государства узрели свой шанс невозбранного грабежа. По общему мнению союзников, завидев такую мощную объединенную армию, афиняне должны тут же прекратить сопротивление и безропотно принять тиранию Исагора. Спарта согласится залатать израненную государственную гордость солидной контрибуцией, которой непременно поделится с союзниками. В Афинах правитель Исагор сделается послушной игрушкой в руках Спарты, какой не пожелали стать Алкмеониды, а по возвращении Клеомена домой его акции среди спартанцев взлетят до небес.

Словом, сценарий был прекрасен во всех отношениях, но, к несчастью Клеомена, афиняне,