Париж и его обитатели в XVIII столетии. Столица Просвещения - Сергей Яковлевич Карп

нищих, бродяг и попрошаек. Нарушения законности в таких делах случались и раньше, но при Беррье злоупотребления приобрели особый размах. Поначалу объектом «охоты» полиции стали молодые люди, склонные к азартным играм. Борьба с этим пороком, поразившим все слои общества, велась давно и безуспешно — искоренить зло не удавалось. Да и как запретить игру в тавернах, коль скоро играли даже в королевских покоях? Поэтому власти смотрели на подобные развлечения сквозь пальцы, покуда игра не выходила за рамки семейного или дружеского круга. Другое дело — игра мошенническая, специально нацеленная на облегчение чужого кармана. Ведь случалось, что втянутые в игру простаки теряли целые состояния. Поэтому полиция надзирала за игорными притонами (они назывались «академиями») и преследовала тех, кто предлагал прохожим на улице партию в кости, в триктрак, в «три карты» или в шарики (этим вариантом жульнической игры, похожей на «наперстки», часто промышляли солдаты).

Нищий на Новом мосту. Эстамп. Около 1750 г.

Позднее, в 1760-е годы, стремясь отвадить парижан от этих опасных развлечений, Сартин даже пошел на создание сети легальных игорных домов. Но тогда, в мае 1749 г., против «молодых игроков-либертинов и мошенников, толпящихся в общественных местах», был издан жесткий королевский ордонанс. Полицейский инспектор, ответственный за его исполнение, получил указание задерживать всех, кто играет на деньги — как организаторов, так и участников азартных развлечений. Действовать полагалось с оглядкой на социальный статус: «детей буржуа» можно было слегка припугнуть, простолюдинов же следовало отправлять в тюрьму. В течение года были задержаны 228 подростков, 192 из них попали за решетку. Сроки содержания под стражей иногда доходили до двух недель, но главная проблема заключалась не в суровости, а в произвольности наказания: полиция не заботилась о составлении протоколов, а освобождение зависело от того, как скоро сами арестованные или их родители соглашались раскошелиться.

Игорный дом. Иллюстрация Л. Бине к роману Ретифа де ла Бретонна «Совращенная поселянка»

Еще больший произвол творился при задержании нищих и бродяг, которых в Париже всегда было без счета. Справиться с их наплывом в столицу не удавалось, хотя власти постоянно вели с ними борьбу. В тактике генерального лейтенанта Беррье, развернувшего очередную кампанию по очищению столицы от бродяг, не было ничего принципиально нового — он действовал в том же русле, что и его предшественники. Но именно при нем бесконтрольность приставов и стражников приобрела особые масштабы. Полиция внезапно обнаружила, что в городе есть более легкая добыча, чем азартные подростки, и под предлогом их преследования начала хватать малолетних ребятишек, в том числе и детей из вполне благополучных семей. За решетку стали попадать пяти- и семилетние малыши, посланные родителями к булочнику или зеленщику, а то и просто игравшие на улице. Герцог де Люин свидетельствовал: «Приказ отправлять нищих попрошаек в особые дома, где их заставляют работать и лишают возможности приставать к порядочным людям, и раньше вызывал нарекания. Теперь же оказалось, что, исполняя этот приказ, стражники злоупотребляли своими полномочиями. Они задерживали в качестве попрошаек детей ремесленников и требовали с родителей за освобождение их чад по двадцать ливров». Похоже, что стражники сознательно охотились за теми, кто побогаче: одиннадцатилетний Франсуа Копен, сын грузчика, утверждал, что в числе восьми ребятишек, схваченных одновременно с ним, были две нарядно одетые девчушки с золотыми крестиками на шее и золотыми сережками в ушах, совсем непохожие на бездомных попрошаек.

Улыбающаяся девочка в шапочке. Гравюра Ф. Буше по оригиналу А. Ватто. 1726 г.

«Похищение детей» стало последней каплей, переполнившей чашу терпения горожан. По городу поползли самые фантастические слухи. Одни говорили, что полиция похищает ребятишек, чтобы заселять ими заокеанские колонии в Луизиане. Другие утверждали, что некий знатный вельможа заболел проказой и стражники поставляют ему для лечебных ванн молодую кровь. Городские власти не успели оглянуться, как возмущение переросло в бунт. Он стал самым крупным потрясением Парижа в период между Фрондой и Французской революцией, то есть между 1652 и 1789 г.

Первое нападение на блюстителей порядка произошло 16 мая 1750 г. в квартале Сент-Антуан: прохожие набросились на приставов, которые силой усаживали в фиакр какого-то мальчугана. Полицейские попытались спастись бегством, но были пойманы и жестоко избиты. Волнение мгновенно распространилось по всему городу. Парижане высыпали на улицы и с криком «Бей похитителей детей!» принялись колотить всякого, кто носил красный мундир или просто походил на полицейского. 22 мая в разных концах Парижа одновременно произошли несколько серьезных инцидентов: бунтовщики закидали камнями дом комиссара Денуайе на улице Клери, чуть не подожгли жилище комиссара Делафосса на улице Каландр и разграбили лавку торговца жареным мясом, который отважился спрятать у себя одного из стражников. На следующий день дело дошло до убийств. 23 мая на паперти церкви Сен-Рок был растерзан пристав Лаббе. В тот же день погиб полицейский агент, некий Паризьен. Он пытался укрыться в бюро комиссара Лаверже, но даже находившиеся там стражники не спасли беднягу от расправы. Завязав веревку на шее убитого, бунтовщики приволокли его тело на улицу Сент-Оноре, под окна особняка генерального лейтенанта Беррье. Всю ночь они осаждали этот дом, угрожая поджечь его, но ограничились лишь тем, что побили в нем стекла. Пешая и конная стража, а также швейцарские и французские гвардейцы, поднятые по тревоге, издали наблюдали за происходящим: они получили приказ не применять оружие, и на их глазах в течение трех дней семь или восемь полицейских были убиты, десятки — ранены и избиты. Затем волна насилия спала сама по себе также быстро, как и поднялась.

Пытаясь разобраться в причинах этих кровавых событий, Шарль Колле, один из мемуаристов того времени, писал: «Почти никто не сомневается, что волнения порождены злоупотреблениями приставов при исполнении ими приказа господина Беррье о задержании молодых людей распущенного поведения и беспризорных детей, которые впоследствии становятся жуликами и ворами. Сей бдительный лейтенант полиции восстановил действие старого ордонанса об аресте маленьких бродяжек и беспризорников. Однако люди утверждают, что, когда родители приходили вызволять своих детей, стража отпускала их только за деньги, а господин Беррье не желал выслушивать жалобы отцов и матерей на этих негодяев».

Полиция хватает людей. Эстамп с гравюры Кл. Дюфло по картине Э. Жера

Судебное следствие по делу о «похищении детей» и вызванных этим беспорядках велось в двух направлениях — против полицейских, чьи бесчинства породили народный бунт, и, разумеется, против самих бунтовщиков. В результате покарали семерых. Наказание