Мама для дочери босса - Елена Валерьева

— Майя — причина, по которой я не должен. Вы — причина, по которой не могу не хотеть.

Господи.

После таких фраз людей надо изолировать от общества.

Я сама сделала полшага вперёд. Совсем чуть-чуть. Но этого хватило.

Его ладонь скользнула к моему затылку, вторая — на талию. Бережно. Сдержанно. Как будто он держал не меня, а последний остаток собственного контроля.

— Ева, — сказал он в самые губы.

И поцеловал.

Глава 34

Глава 34

Глава 34

Первый поцелуй с Арсением Воронцовым оказался не таким, каким я бы его придумала. Не завоеванием, не демонстрацией силы, не жадным жестом мужчины, привыкшего брать. Наоборот. Сначала — почти осторожным. Почти вопросом. Будто он до последней секунды оставлял мне шанс оттолкнуть.

А потом я сама ответила сильнее. И всё рухнуло.

Потому что сдерживаться мы оба уже слишком устали. Его рот стал жёстче, глубже, голоднее, но в этом не было насилия. Только страшное, почти болезненное узнавание. Как будто мы оба слишком долго шли к этому через злость, страх, упрямство и споры. И вот наконец добрались.

У меня закружилась голова. Слишком много всего сразу: жар его ладоней, вкус, то, как резко и сильно он притянул меня ближе, будто я была чем-то, что можно потерять, если не держать. Я вцепилась пальцами в его рубашку, и именно это, кажется, добило его окончательно. Он поцеловал меня ещё раз. И ещё. Срывая остатки воздуха, разума и моих прекрасных планов остаться умной женщиной.

Когда он оторвался, я ещё несколько секунд просто стояла, прижатая к нему, не в силах открыть глаза. Его лоб упирался в мой, дыхание было сбито, руки всё ещё держали меня на талии.

— Чёрт, — тихо сказал он.

— Да, — выдохнула я.

— Я должен был остановиться.

— Да.

Пауза.

— Но не остановились.

— Нет.

Я открыла глаза. Он смотрел так, будто сейчас сам себе не доверяет. И мне заодно.

— Это всё усложнило, — сказал он хрипло.

Я нервно усмехнулась.

— А у нас до этого было просто?

— Было хотя бы понятно, с чем бороться.

— А сейчас?

Он провёл большим пальцем по моей щеке.

— А сейчас я не уверен, что хочу бороться.

У меня внутри всё перевернулось. Потому что в его голосе не было ни иронии, ни игры. Только усталое, честное признание.

Я первой отстранилась. Не резко. Но достаточно, чтобы между нами снова появился воздух.

— Мы не можем делать вид, что этого не было, — сказала я.

— И не будем.

— Но и вести себя так, будто теперь всё решено, тоже не можем.

Он кивнул.

— Согласен.

— Потому что это не только про нас.

— Я знаю.

— Правда? Потому что иногда у меня ощущение, что, когда дело касается чувств, вы как слепой танк.

Он вдруг усмехнулся.

— А у меня ощущение, что вы в такие моменты становитесь очень красивой, очень злой и очень правой.

— Не подлизывайтесь.

— Даже не пытался.

Пауза.

Он снова стал серьёзным.

— Что вы хотите делать?

Какой простой вопрос. И какой невозможный.

Я смотрела на него и понимала: хочу — ещё раз поцеловать. Хочу — ударить. Хочу — сбежать. Хочу — остаться. Хочу — чтобы Майя не страдала. Хочу — чтобы он перестал быть таким мужчиной, которого можно полюбить не вовремя.

— Не знаю, — сказала я честно.

— Тогда пока без решений.

— Это на вас не похоже.

— Вы плохо на меня влияете.

— Сомнительный комплимент.

— Лучший, который у меня сейчас есть.

Я фыркнула. Потом сразу перестала.

Потому что за стеклянной дверью дома вдруг мелькнул силуэт. Ольга. Она не вышла. Просто появилась на секунду и исчезла. Но этого хватило, чтобы нас обоих окатило холодной водой.

Вот. Мир напомнил о себе.

— Надо идти, — сказала я.

— Да.

Но никто не двинулся.

— Ева.

— Что?

— Я не жалею.

У меня внутри снова всё дрогнуло.

— Не говорите так.

— Почему?

— Потому что я тоже.

Он закрыл глаза на секунду — слишком явно. Как человек, которому дали одновременно самое желанное и самое опасное.

— Тогда действительно пора идти, — сказал он хрипло.

Мы пошли к дому рядом, не касаясь друг друга. И всё же между нами уже было больше, чем можно скрыть осанкой.

У самой двери он вдруг задержал меня за запястье. Легко, но так, что я сразу остановилась.

— Завтра всё будет тяжелее, — сказал он.

— Знаю.

— И, возможно, Инесса начнёт играть грязно.

— Знаю.

— И я могу быть невыносимым.

Я посмотрела на него.

— Это я уже тоже знаю.

Он кивнул.

— Тогда просто… не уходите, не сказав мне.

После такой тихой просьбы мне вообще нельзя было оставаться рядом.

— Хорошо, — сказала я.

И ушла в дом, чувствуя на губах его поцелуй, а под кожей — начало чего-то, что уже нельзя было назвать ни сделкой, ни форматом, ни даже ошибкой.

Это было чувство.

А чувства, как назло, никогда не приходят в подходящий момент.

Глава 35

Глава 35

Глава 35

На следующее утро мне казалось, что весь дом знает. Не потому что кто-то видел. Просто после таких поцелуев у человека, видимо, на лбу появляется надпись: «сделала глупость и ещё не решила, жалеет ли». Я спустилась к завтраку позже обычного, надеясь проскользнуть незаметно. Наивная.

За столом уже сидели Майя, Арсений и Влад. Последний при виде меня прищурился так, будто только что нашёл золотую жилу.

— Доброе утро, — сказал он слишком сладко.

— Нет, — отрезала я сразу. — Даже не начинай.

— А я ещё ничего не сказал.

— Это пока.

Майя подняла голову от каши и улыбнулась:

— А вы сегодня ещё страннее.

Я подавилась воздухом. Арсений, к моему раздражению, выглядел собранным и слишком спокойным. Безупречная рубашка, ровный тон, лицо человека, который точно не целовал меня вчера так, что я потом полночь смотрела в потолок и ненавидела своё сердце.

— Что именно тебе кажется странным? — сухо спросил он у дочери.

— У Евы лицо как будто она хочет есть и ругаться, — сказала Майя. — А у тебя — как будто ты уже поел и всё равно