Мама для дочери босса - Елена Валерьева

Влад уткнулся лбом в ладонь и затрясся от смеха. Я отвернулась к кофейнику, чтобы никто не видел, как меня пробило на улыбку.

— Гениально, — выдохнул он. — Ребёнок — лучший сценарист этого дома.

— Влад, — процедил Арсений.

— Всё-всё, молчу.

Но глаза у него сияли, как у психа на корпоративе.

Я села на своё место и только тогда решилась поднять взгляд на Арсения. Ошибка. Он посмотрел ровно, спокойно, но в самой глубине тёмных глаз было то, от чего у меня мгновенно пересохло в горле.

Память.

И он, чёрт подери, знал, что я это вижу.

— Кофе? — спросил он.

Вот так просто. Буднично. Как будто вчерашнего не было.

— Справлюсь, — ответила я чуть резче, чем хотела.

— Не сомневался.

Майя между нами переводила взгляд и вдруг прищурилась.

— Вы что, опять поругались?

— Нет, — сказали мы одновременно.

Она подумала, потом кивнула.

— Значит, хуже.

Телефон Арсения завибрировал на столе. Он взглянул на экран — и лицо сразу стало жёстче.

— Что? — спросила я раньше, чем успела подумать.

— Ничего.

— О, обожаю вашу прозрачность.

— Позже.

Влад уже тоже заметил экран.

— Это она? — спросил он тихо.

Арсений ничего не ответил. Но и не нужно было.

К обеду выяснилось, что «позже» означает «хуже». Меня остановила Ольга и молча протянула планшет. На экране — новостной портал и заголовок, от которого меня чуть не затошнило.

«ЖИВАЯ МАТЬ ИЛИ НОВАЯ ЛЮБОВЬ?

Миллиардер Арсений Воронцов прячет дочь от родной матери и выбирает “простую девушку из персонала”».

Ниже — фотографии. Я у дома, разговариваю с Инессой. Мы с Арсением в студии, слишком близко, слишком открыто смотрим друг на друга. А под этим — текст, от которого хотелось отмыться. Про моё «скромное происхождение», про внезапный доступ в чужую семью, про «опасную привязанность ребёнка к новой фаворитке».

— Сука, — сказала я вслух.

— Да, — неожиданно спокойно согласилась Ольга.

Я пролистнула ниже. Чем дальше читала, тем сильнее хотелось что-нибудь разбить. Не потому, что меня застали на чём-то постыдном. А потому что мою жизнь, мою нужду, мою привязанность к Майе и всё это сложное, кривое, настоящее начали превращать в дешёвую картинку для скучающих людей.

— Арсений видел? — спросила я.

— Уже.

— И?

— Очень тихо закрылся в кабинете.

Вот это и было плохим знаком. Не крик. Не срыв. Тишина.

— А Майя?

— Пока нет. Мы блокируем всё, что можем.

Я отдала планшет и пошла наверх. На этот раз без колебаний. Потому что внутри уже поднялось то самое состояние, в котором я сначала говорю, а потом думаю.

Я вошла в кабинет без стука. Он стоял у стола. Пиджак был брошен на кресло, рубашка расстёгнута у горла, телефон в руке. Лицо — каменное настолько, что мне на секунду стало не по себе.

— Вы уже видели, — сказал он.

— Да.

— Хорошо.

— Хорошо?! — Я едва не рассмеялась от злости. — То есть вот это — хорошо?

Он отбросил телефон на стол.

— Это не значит «мне нравится». Это значит «теперь не нужно тратить время на объяснение очевидного».

— Тогда объясните неочевидное: кто слил?

— Пока не знаю.

— А я, кажется, знаю. Вариантов немного.

— Не спешите.

— То есть Инесса случайно появляется у моего дома, а через несколько часов в сети уже статья с нужной подачей? Прекрасная случайность.

— Возможно, это не она.

— Вы правда в это верите?

Он шагнул ближе.

— Я верю только в то, что сейчас любой резкий шаг ударит по Майе сильнее, чем по нам.

Я стиснула зубы. Вот в этом он, к сожалению, был прав.

— Что вы собираетесь делать? — спросила я.

— Давить. Убирать. Перекрывать. Искать источник.

— То есть, как всегда, война?

— А вы предлагаете сесть кругом и обсудить чувства?

— Я предлагаю не делать из меня грязную приманку в борьбе за репутацию!

Тишина.

— Я этого не делал, — сказал он тихо.

— Нет? А как называется всё, что происходит последние недели?

— Попытка удержать хоть что-то живым.

— Очень удобно. Особенно когда рядом случайно оказалась я.

Он резко шагнул вперёд.

— Не смейте сейчас принижать то, что между нами произошло, только потому, что вам страшно.

Я замерла. Потому что да. Мне было страшно. И эта статья ударила ровно туда, где всё только начало открываться.

— А вам не страшно? — спросила я почти шёпотом.

— Постоянно.

— Что ж вы тогда так орёте?

— Потому что иначе начну признавать это слишком громко.

Дверь распахнулась. Влетел Влад.

— Арсений! — крикнул он. — У нас ещё веселее!

Мы синхронно отпрянули друг от друга.

— Что случилось? — рявкнул Арсений.

— Виолетта дала комментарий.

Я закрыла глаза.

— Какой? — ледяным тоном спросил он.

— Что «некоторые участницы приходят на проект не ради ребёнка, а ради удачного прыжка из обслуживающего класса в элиту».

Мне понадобилось две секунды, чтобы осознать. А потом я просто села, потому что если бы осталась стоять, кого-нибудь убила бы.

— Я её закопаю, — сказала очень спокойно.

— В очередь, — отозвался Арсений таким тоном, что даже Влад попятился.

И впервые за долгое время я не спорила с его гневом. Потому что сейчас он был и моим тоже.

Глава 36

Глава 36

Глава 36

Виолетту привезли через сорок минут. Не буквально в наручниках, конечно, но атмосфера была близка к этому. Я не собиралась участвовать в разборке. Честно. Даже попыталась уйти в сторону. Но Влад заявил, что раз уж меня публично назвали социальным лифтом на каблуках, я имею полное право сидеть в первом ряду. И вот теперь мы все были в гостиной.

Арсений стоял у камина — холодный до инфаркта. Влад — сбоку, злой и почти счастливый, потому что драму он ненавидел, но не настолько, чтобы не наслаждаться её режиссурой. Я — в кресле, скрестив руки. Ольга у двери, как последняя надежда на цивилизацию. И Виолетта — безупречная, ухоженная, только слишком напряжённая для женщины, которая якобы ничего плохого не сделала.

— Я дала очень осторожный комментарий, — начала она.

— Вы дали грязный комментарий, — перебил Арсений.

— Я никого не называла по имени.

—