Маньчжурский гамбит. Том 5 - Павел Барчук

Сполз с постели, потянулся. Одежда на мне осталась вчерашняя, решил пока не переодеваться. Первым делом — лазарет.

Натянул сапоги, накинул полушубок. Вышел из конторы, спустился с крыльца и двинул к медчасти, разминая на ходу затекшую от неудобного топчана шею. К черту! Сегодня же велю Селиванову поставить мне в комнату кровать. Пусть пилят, строгают или просто купят, по хрену.

На улице было свежо и… красиво. За ночь насыпало свежего снега, чистого, без единого следа. Лесопилка еще не проснулась, только из трубы кухни валил густой дым — Арина уже колдовала над своими котлами. У ворот караульный с винтовкой на плече вытянулся при моем появлении. Я коротко махнул ему рукой — вольно, парень.

В лазарете стояла все та же сонная тишина. Из ординаторской доносился ровный храп Лебедева. За ночь ничего не изменилось.

Тихонько скользнул в палату Тимофея и замер на пороге.

Шэнь исчез, вместо него, у кровати казака, сидела Манью. Похоже, сменила травника, чтобы тот передохнул.

Заметив меня, девчонка резко расправила плечи, задрала подбородок. У нее, похоже, это на уровне рефлексов. Как только видит мою физиономию, сразу включается режим стервы.

— Как он? — спросил я вполголоса.

— Жара нет. Дышит ровно, — спокойно, по-деловому ответила китаянка, — Если не начнется нагноение, встанет через неделю. Князь…

Манью отвела взгляд на мгновение, но тут же снова посмотрела мне в глаза

— Вы помните, что у нас осталось незавершенное дело в доме майора?

Помню ли я? Захотелось рассмеяться от такого вопроса, честное слово. Ясен хрен! В особняке спрятаны документы, компрометирующие Цзолиня, и печати, которые открывают доступ к шанхайским счетам.

Стоило подумать о счетах, в голове моментально всплыла та часть разговора с губернатором, где мы обсуждали девчонку. Смеяться сразу перехотелось. Могу представить ее реакцию, когда она узнает о заботе своего «опекуна», который подсуетился и потребовал от жениха серьезных ухаживаний.

Нет, скажу ей позже, точно не сейчас.

— Помню, — кивнул в ответ, — И мы этим вопросом непременно займемся. Если сегодняшний день пройдет без волнений, то, наверное, уже ночью.

— Хорошо. — Манью немного помолчала, затем осторожно поинтересовалась, — А насчет кордона? Он ведь уже сегодня должен…Ну…вы сами знаете. Пока тишина.

— Надеюсь, эта тишина надолго.

Фраза прозвучала слегка размыто — не хотел раньше времени обнадеживать китаянку и обнадеживаться сам.

Бао обещал оставить лесопилку в покое, но черт его знает. Дин Сян тоже много чего обещал, но сидит и ждет, когда князь Арсеньев порешает проблемы за него. Посмотрим. В ближайшие несколько часов станет понятно, сдержал ли свое слово губернатор.

Внезапно с кровати донесся хриплый шепот:

— Павел Саныч…

Мы оба синхронно посмотрели на Тимоху. Вахмистр открыл глаза и попытался приподняться на подушке. Взгляд у него был мутный, но осмысленный. Взгляд человека, который вернулся с того света и еще толком не разобрался, где он сейчас.

Манью склонилась над кроватью, положила пальцы на запястье пластуна, что-то спросила тихонько. Тон при этом у нее был такой, будто она разговаривает не с суровым воякой, а с большим, но очень болезным ребенком. Тимоха так же тихо буркнул что-то в ответ. Китаянку его бубнеж, очевидно, удовлетворил, она кивнула Тимофею и посмотрела на меня.

— В сознании. Понимает. Я пойду. Поговорите, но недолго. Ему пока нельзя напрягаться, — Манью глянула на казака, усмехнулась и добавила. — А то знаю я вас. Только отвернешься, господин вахмистр сразу побежит сражаться с врагами своего князя.

Девчонка поднялась со стула и пошла к выходу. А на выходе стоял я. Так получилось, что мы с ней двинулись вперед одновременно. Комната не особо широкая, на секунду ее плечо коснулось моего.

Это странно, но даже сквозь мех шубы я будто почувствовал тепло, исходящее от китаянки. В голове тут же всплыла сцена, в которой мы прячемся в шкафу, тесно прижавшись друг к другу. А потом, что совсем уже ни в какие ворота не лезет, появилось странное волнение, подозрительно похожее на возбуждение.

Меня это сильно удивило. Вместо того чтобы сдвинуться в сторону и дать Манью пройти, я наоборот упорно продолжил двигаться вперед по намеченной траектории. Удивил не сам факт столь неуместных ощущений. Тут как раз все понятно. Так-то организм молодой, а я его больше месяца держу на голодном пайке. Просто… девчонка мне и прежде нравилась, чего уж скрывать, она красивая, но таких явных проявлений симпатии до сегодняшнего дня не случалось.

Китаянка резко ускорилась, выскочила из палаты и в одно мгновение испарилась в коридоре. Думаю, она тоже что-то почувствовала.

— Да ну на хрен…— буркнул себе под нос, но тут же выкинул дурь из головы и переключился на Тимоху. Присел рядом с кроватью на стул. — Живой, чертяка. Заставил нас поволноваться.

— Павел Саныч… — вахмистр облизнул сухие губы. — Вы уж простите. Думал — все, конец. Думал и не повидаемся больше.

— Молчи, — одернул я пластуна, — И не плети ерунды. Тебе сейчас нельзя напрягаться. Ты давай, выздоравливай, Тимоха. Без твоей помощи тяжко. Иной раз дельный совет нужен, а посоветоваться не с кем.

— Да как же…столько народу вокруг…

Физиономия вахмистра буквально расплылась от счастья. Пластуну до одури было приятно услышать, что без него князь справляется хуже, чем с ним. Конечно, я сказал это специально, чтобы дать Тимофею ощущение важности. Но с другой стороны, не соврал. Вот сейчас, в ситуации с Михаилом, казак ой как пригодился бы. Уж он точно раскусил бы князя. Кстати…

— Слушай…— я наклонился чуть ниже, чтобы не орать на всю комнату, мало ли. — Скажи мне, на твой взгляд, по твоему мнению, наш грузинский аристократ человек надежный?

Тимоха нахмурился, завозился, но тут же охнул и заметно побледнел.

— Да лежи ты спокойно, — я аккуратно прижал его плечо в постели. — Ничего страшного не произошло, просто хочу услышать, что ты думаешь на этот счет.

— Михаил…— Тимофей задумался на мгновение, — Думаю, да. В нем честь есть и совесть. Ваше сиятельство, что случилось?

— Вот ты настырный. Ничего, говорю же. Просто думаю, кому одно поручение важное дать, Михаилу или Гастону.

Специально не стал говорить Тимохе правду. Тут Манью права. Если казак узнает, что у нас на лесопилке возможно завелся предатель, который угрожает покою и жизни «его сиятельства», пластуна будет не остановить. Не зря его Шэнь травами поил.