AS01-2016-11-Аноним-Anonym - Арно Штробель

Министр поворачивается к Арендт.

— Этого мало. Как вы считаете, какой цели он добивается?

Она покачивает головой.

— Одно из побуждений — несомненно, жажда внимания. Он хочет, чтобы весь мир смотрел, как он совершает заранее объявленные убийства, а полиция ничего не может сделать. — После паузы добавляет: — Пока это работает. Сейчас на форуме зарегистрировано более двух миллионов пользователей.

— Разочаровывает, что подобное возможно в нашей стране, — снова вступает Майерхофер. Этот важничающий тип. — И что исполнительная власть не способна поймать безумца. Весь мир уже смеётся над нами.

— Неужели? — срываюсь я, слишком взволнованно. — Вот что вас беспокоит?

Я вскакиваю.

— Вы боитесь, что кто-то будет смеяться, когда одиннадцатилетняя девочка находится в публичном смертном списке, а сотни тысяч безумцев голосуют за неё?

Одним шагом оказываюсь прямо перед прокурором и с удовлетворением замечаю, что он испуганно отступает.

— Должен сказать, у вас весьма странное представление о юморе.

— Н-нет, разумеется…

— Бухгольц, — резко говорит Арендт. — Спасибо. Это всё.

Последний раз смотрю на присутствующих, разворачиваюсь и выхожу.

Почти у кабинета слышу быстрые шаги и голос Арендт. Останавливаюсь, всё ещё тяжело дыша. Я себя не узнаю. Нервы действительно на пределе.

— Простите… — начинаю я, но она отмахивается.

— Всё в порядке. Последние дни вы почти не спите, гоняетесь за призраком и вынуждены слушать подобные замечания. Я понимаю, что с вами происходит. Поэтому сейчас вы поедете домой и ляжете спать.

— Ни в коем случае.

Я поворачиваюсь к кабинету, но Арендт хватает за предплечье.

— Это не просьба. Вы едете домой.

— Но у нас ещё…

— Немедленно.

Я вижу, что спорить она не станет, и со вздохом сдаюсь.

— Хорошо. Но требую сообщить сразу, если появится хоть что-нибудь.

— Договорились.

Через две минуты я объясняю ситуацию Нине и заклинаю звонить при малейшем следе. Она обещает.

— Надеюсь, тебе удастся поспать.

Я ничего не отвечаю. В голове пустота.

* * *

В квартире вскоре возникает странное ощущение, будто я нахожусь не там, где должен. В отличие от обычного, гостиная не даёт уютной безопасности дома.

Даже в лице, смотрящем из зеркала ванной запавшими глазами, замечаю мелочи, которые кажутся чужими. Будто вижу собственную копию — почти точную, но с крошечными ошибками.

В спальне снимаю одежду и вешаю в шкаф. Возвращаюсь, включаю душ и несколько минут стою под едва тёплой водой, ожидая, что жизненные силы вернутся. Наконец сдаюсь.

Сгоняю капли со стеклянной стенки, накидываю халат и устало плетусь в гостиную. Падаю на диван и закрываю глаза.

Я жажду сна, который так необходим, но мысли кружат вокруг Morituri, сенатора, федерального министра и идиота Майерхофера.

И вокруг одиннадцатилетней девочки, которая сейчас беззаботно играет где-то и не представляет опасности. Или уже сидит в плену и, почти обезумев от страха, зовёт мать.

Когда перед внутренним взором возникает мёртвый ребёнок, я распахиваю глаза и слишком быстро вскакиваю. Перед глазами звёзды; только резко мотая головой, удерживаюсь от потери сознания.

Нужно что-то сделать. Снотворное помогло бы. Но если через час Нина позвонит с новостью? Я стану засыпать стоя. Нет, таблетки исключены.

Может, сон не так уж важен? В последние дни я всё-таки урвал несколько часов. Возможно, достаточно спрыгнуть с карусели мыслей о деле и заняться чем-то совершенно другим. Немного отвлечься.

Взгляд падает на смартфон на журнальном столике. Немного отвлечься…

Я беру аппарат, открываю контакты и листаю. Почти одни женские имена, часто только имена. Фамилии некоторых забыл. А некоторых никогда не знал. Но почти к каждой записи вспоминается лицо. С несколькими женщинами я всё ещё общаюсь. С очень немногими: большинство обиделись, когда я сказал, что у нас ничего не получится. Обычно я придумывал причины. Так было лучше. Как отреагировала бы Беате, узнав, что меня раздражает, как небрежно она красит ногти на ногах, выходя лаком далеко за края? И, что хуже, насколько отталкивает её привычка грызть ногти на руках?

Я замечаю, что на несколько минут действительно отвлёкся. Возможно, и вправду стоит кому-нибудь позвонить. Тому, кто не сердится. Возвращаюсь к началу списка и останавливаюсь на Франциске. В отличие от большинства, знаю её давно. Она на год младше, разведена. Некоторое время мы были близки, но затем остались друзьями.

Я приглашаю её поужинать. Она это любит. Немного поболтать. Отвлечься.

Не медля, нажимаю номер и подношу телефон к уху. Надеюсь, она дома. И свободна.

— Даниэль! Привет, от тебя целую вечность ничего не было. Как ты?

Она звучит радостно и легко, живёт в совершенно другом мире.

— Как я? Напряжённо. Ты знаешь, что сейчас происходит. Но неожиданно у меня свободный вечер, и я подумал, было бы приятно снова поговорить. Поужинаем вместе? Хочешь?

Она смеётся.

— Отлично. Когда? Где?

Мы договариваемся на семь в одном из её любимых итальянских ресторанов. Время до встречи я без особого успеха трачу на попытку поспать хотя бы час, а затем на коллекцию пластинок. Прошло много времени с тех пор, как я включал проигрыватель. Слушая Hotel California группы Eagles и перебирая альбомы Rolling Stones, чувствую себя чуть лучше.

Франциска приходит в десять минут восьмого. Ресторан непривычно пуст. С нашей последней встречи она прибавила несколько килограммов.

Мы целуем друг друга в щёку. Она садится напротив и сияет.

— Как здорово. Не представляешь, насколько я рада, что ты снова позвонил. Рассказывай, как ты?

Я пытаюсь улыбнуться.

— Что сказать? На работе сейчас немного…

— Можно мне бокал игристого? — певуче обращается она к официанту, ставящему тарелку через три стола. — И что-нибудь перекусить до заказа.

Жду, пока её внимание вернётся.

— Так вот, на работе сейчас напряжённо, но в остальном всё хорошо.

— Скажи… — Она подаётся вперёд, распахивая глаза. — Эти убийства… у вас уже есть след?

— Не обижайся, — улыбаюсь я, — но именно об этом сегодня не хочу говорить.

Она медленно кивает.

— Хорошо. Найдём другую тему.

Приносят игристое, мы чокаемся.

— Я действительно очень рада, что ты обо мне вспомнил. Скажешь почему? — Она ожидающе улыбается.

— Потому что вспомнил, как весело нам бывало вместе.

Улыбка становится глубже.

— Да, я помню. — Она кладёт ладонь на мою.

Отлично. Я не хотел говорить о деле, но теперь разговор принимает направление, которого желаю не больше.

— Франциска, я позвонил, потому что