Еретик - Марат Дочкин

— Меня зовут Икац, я здесь задержусь до ответа виконта. Мне бы место на постой потише и потемнее. Отоспаться хочу!

— Прошу за мной, — позвал Икер, подошедший ровно по тому же вопросу. — Как здоровье домины? Благополучна ли?

Икац сделал вид, что не слышал вопроса, и Икер благоразумно не стал настаивать. Проводив гостя, он вернулся на кухню и распорядился отнести гонцу поесть и кувшинчик хорошего вина. Несмотря на нелюдимость гонца, слуги этого дома отнеслись к нему весьма тепло, как только увидели его коня. Одна из горничных вызвалась отнести. Когда девушка пересекла двор, её походка изменилась, девушка стала преувеличенно крутить попой в стороны.

С возвращением виконта с его людьми работы на кухне прибавилось. Слуги готовились к ужину, попутно строя различные предположения, которые крутились вокруг одной темы — возвращения домины Санчи.

В конце концов, добрались и до Икера, засыпая того вопросами. Икер отрезал:

— Не знаю ничего! Васк не признаёт даже, что от домины.

— Но он же от домины!

— Да уж наверняка!

В кухню влетела запыхавшаяся и слегка растрёпанная горничная, ходившая к васку.

— Что я узнала! Домина Санча выходит замуж за нарбунского виконта!

Кухарка уронила горшок. Слуги недоумённо переглянулись.

— Тьфу! — полный разочарования сплюнул Икер и вышел во двор. Выудив связку ключей, Икер пошёл в винный погреб. Проходя мимо Мушкилы, он ни с того ни с сего предъявил ему претензию:

— А ты куда смотрел, бестия!

* * *

Под глазами виконта Гильома появились слегка заметные синюшные круги — последствие недосыпа, а вот у стоявшего напротив Икаца вид был до отвращения цветущим и бодрым. Хотя что ему было бы от бессонной ночи в его шестнадцать лет. К тому же сияющий вид юноше придавало то обстоятельство, что накануне ему удалось залезть под юбку горничной, приносившей ужин, а взамен всего лишь потребовалось проболтаться о готовящемся замужестве домины. Любопытство слуг следовало пустить по ложному следу, если не удастся скрыть сам факт наличия гонца. О том домина предупреждала особо.

Куда сложнее было говорить с виконтом. Домина предвидела, что виконт будет подозревать подвох и уступать ему нельзя, чтобы не усилить подозрения.

«Твои глаза и уши — мои глаза и уши, твой рот — мои уста, и он должен произносить только мои слова! Не смей дрожать перед виконтом, говори с прямой спиной. Твоя спина тоже моя! Я шепчу тебе свои слова в затылок, а за мной стоит гвардия и вся вооружённая сила, собранная в Нарбуно. Не забывай об этом. В текущем моменте мы будем сильнее!» — наставляла Икаца Санча.

Икац уже получил некоторый опыт в щекотливых переговорах в Нарбуно, когда выполнял различные поручения домины, заметившей, что он видит то, что движет людьми, значительно дальше своих братьев. Но разговор с виконтом был для него серьёзным испытанием. В награду за успешное выполнение поручения домина обещала сделать его нобилем (95). После первого разговора с виконтом Икац не просто так пошёл отсыпаться, сославшись на тяжёлую дорогу. Он был морально опустошён, и ему хотелось одного — забыться лечебным сном.

Сейчас же, стоя напротив виконта, Икац чувствовал себя намного увереннее. Ему пришла мысль, что домина не неспроста пообещала сделать его благородным человеком. Это было нужно, чтобы он смог хотя бы чуть-чуть представить себя на близком уровне с этим человеком. Икац был умён. И честолюбив. Он заставил себя забыть про Икаца. Сейчас перед виконтом стояла Санча де Руссильон, какой её понимал сам Икац.

Спор шёл за условия. Конфлан удачно воспользовался войной Руссильона с Ампурьяс и захватил приграничные территории. Которые, к слову, когда-то принадлежали Конфлану, но довольно давно.

— Какая разница, если при унии эти земли всё равно будут принадлежать мне?

— Эти земли, Ваша милость, входят в домен Руссильона, и Её милость не намерена передавать свои земли кому-либо ни было ни при каких условиях. Уния — не объединение, а совместное управление, — Икац перед поездкой был посвящён в нужные юридические тонкости.

— Сдаётся мне, Икац, что… — Гильом решил не дразнить больше человека Санчи и не тыкать ему, — домина выиграет при любом раскладе…

— Разумеется, так и задумано. Её милость не может проиграть, как ни повернуться обстоятельства. Однако для Её милости есть предпочтительные варианты. Её милость желает сохранить независимость Руссильона, — Икац многозначительно посмотрел на виконта, как бы намекая, кто подразумевается под предпочтительным вариантом.

Виконт кивнул, показывая, что понимает ход мыслей собеседника, но продолжил свою линию:

— Даже в том случае, если не выйдет ни за кого замуж…

— Пожалуй, худший вариант, Ваша милость. В этом случае хищнические нападки на территорию Руссильона лишь усилятся. Я не стоял бы здесь перед Вами, если бы текущая ситуация устраивала Её милость. Однако брак с виконтом Нарбуно являет лишь сиеминутные выгоды, но большие трудности и ослабление в будущем. Виконтство Нарбуно ослабнет. Домина практически уверена, что архиепископ потребует северную часть города, а без владения городом, виконтство потеряет изрядную долю доходов. Архиепископ усилится, Руссильон в будущем попадёт в вассальную зависимость. К тому же долги.

Икац перевёл дыхание и продолжил:

— Противоположная картина в нашем с Вами варианте, но есть… — Икац замялся, вспоминая произношение слова, упоминавшееся Санчей, — перикулюм (96) с Вашей стороны.

Виконт пожевал губы, всё ещё не решаясь. Икац понял, что настал момент, когда нужно произнести соответствующую фразу домины, снабдившую его доводами для различных ситуаций.

— Что для купца угроза, то воину возможность.

Виконт удивлённо посмотрел на юношу. Икац пояснил:

— Так сказала Её милость, а Её милости в качестве мужа требуется воин, а не купец!

Виконт пытался найти в рассуждениях гонца изъян, но не находил. В конце концов, он понял, почему ему не нравится это предложение. Ему отводилась ведомая роль, и это его бесило. Гильом успокоился. Точно также его бесил отец. Ему трудно было принять факт, что существуют люди умнее его, но глупо это отрицать. Поэтому ему нужно решить, желает ли он, чтобы его будущая жена была умнее его самого?

Гильом улыбнулся. Подобное к подобному. Ему благоволят воины, а к Санче тянутся такие вот умники, как этот юноша. И слуги.

— Отобедаешь со мной? Откуда ты родом и как оказался на службе у домины Санчи?

— Я свободный эускалдунак. Домина взяла меня с братьями на службу, когда проезжала мимо родового дома.

— Вы васки