Еретик - Марат Дочкин

стременах, чтобы разглядеть действия Конфлана. Конфлан шёл на помощь, не жалея лошадей, судя по пыли, которая поднялась следом. Это, конечно, ошибка, к полю битвы коню подойдут уставшими под тяжёлыми седоками, но запахло разгромом. Витторио выглядывал вдали войско, которое должно было выйти из города. Неужели они проспали этот манёвр врага? Виттрорио и виконт Эмери переглянулись. В их взглядах уже не было былой неприязни. Им предстояло вступить в бой плечом к плечу и, могло статься, погибнуть вместе.

— Подведём фланг их конницы под арбалетчиков!

— А если они атакуют с обеих сторон одновременно?

— Тогда нам конец! — отрубил Витторио, надевая шлем. Он обернулся к Санче:

— Ваша милость, будет лучше, если Вы вернётесь в лагерь и дождётесь исхода сражения там. Возможно, что граф Руссильон ещё успеет прийти на помощь. Если же дело обернётся поражением, скачите в Нарбуно, меняя коней, но не останавливайтесь на отдых.

— Возьмём левее, виконт Эмери!

Вокруг Санчи закружились шестеро верховых гвардейцев под командованием Зумара.

— Ваша милость? — поросил Зумар.

— Подождём ещё немного, Зумар, — ответила Санча. Её лицо покрылось красными пятнами сильного волнения.

Дальше произошло то, чего не ожидали подавляющее большинство участников битвы при Перпиньяне.

Конница Ампурьяс не спешила атаковать выстроившихся для боя рыцарей виконта Нарбуно. Граф Уго тоже заметил спешащую на помощь кавалерию Конфлана и намеревался объединить усилия, чтобы как можно быстрее разгромить врага, пока Вьехо (100) не проснулся в своём городе, проспав манёвр Конфлана. Ему всё же следовало предпринять вылазку, чтобы связать Конфлан боем, но старый чёрт не рискнул.

А конница Конфлана с криками «Конфлан!» со всего разгона опрокинула выстроившуюся для атаки конницу Ампурьяса, не ожидавшей удара в спину!

Лязг металла, ор и визг лошадей был таким сильным, что его никак не могли пропустить даже увлечённые дракой копейщики. Местами ряды врагов даже отпрянули друг от друга, чтобы осмотреться и понять, что происходит. Те воины Ампурьяса, что перестали драться, уже не спешили снова в бой. Их противники тоже не торопились. Так, потихоньку сражение затихло, и копейщики Ампурьяса стали складывать копья на землю, показывая, что сдаются. Бегство было невозможным и означало гибель под мечами всадников, а так наёмникам могли даже предложить новый контракт.

97 — На военный совет кого попало не пускали. Единственный наёмник на совете был Витторио, но и он был признанным бастардом, потому подобное обращение могло показаться кому-то спорным по роду его занятий, но не по происхождению.

98 — Рыцарское копье — личный отряд рыцаря-феодала, состоящий из самого рыцаря, его наёмной дружины и, возможно, мелких вассалов, слишком бедных и мелких, чтобы содержать свои отряды. Хотя наличие нескольких рыцарей в отряде могло уже означать конруа, наподобие разгромленного отряда сопровождения Санчи.

99 — Прапор — небольшое личное знамя с гербом.

100 — Вьехо — Старый, прозвище графа Гийлабера Второго.

Глава 16

Небольшая возвышенность, на которой располагалась ставка виконта Эмери и Виттрорио, наконец, освободилась. Санча заняла место повыше и привстала на стременах. Отсюда она могла видеть, как конница Руссильона, всё же покинувшая город, медленно переправлялась через Тету. Всадников было меньше, чем помнилось Санче и совсем мало, чтобы как-то повлиять на ситуацию. Мысль о потерях в войске Руссильона ужаснула Санчу. Санча впервые задумалась, а не совершила ли она ошибку, и не приведут ли её действия ещё большую беду в Руссильон.

Тем временем конница союзников выстроилась перед восстанавливающими порядки рыцарями Конфлана. Конфлан ещё только обозначал свой строй, выставив вперёд первую линию рыцарей с лучшими доспехами. Позади них остальные быстро собирали трофеи и приходовали пленных. Выжившие Ампурьяс предпочли сдаться Конфлану. Выжил ли граф Уго?

Конфлан уже окупил войну. Выжившие рыцари дадут выкуп, а если в плен угодил граф Уго…

Копейщики Ампурьяс стали кучковаться группами. Пешцы, также как и в войске Санчи, были преимущественно наёмниками и сейчас разбивались на группы вокруг своих предводителей. Сложенные на землю копья лишь обозначали их готовность сдаться, но в случае если им не предложат приемлемых условий, то они вполне могли поднять копья и подороже продать свои жизни. Потому наёмное войско Санчи сохраняло строй, ожидая, когда командование проведёт переговоры. Однако у командования имелись дела поважнее. Витторио и виконт Эмери выступили вперёд. Санча прижала шенкели и подалась вперёд, побуждая кобылу сразу перейти в галоп. Санча спешила присоединится к переговорам, увлекая за собой шестёрку охраны. Теперь, когда настало время политики, ей не следует позволять союзникам самостоятельно решать её судьбу и судьбу Руссильона.

Отряд из Перпиньяна численностью около сорока всадников, наконец, приблизился, заходя в тыл копейщикам Ампурьяса, и там остановился, чем прибавил волнений в рядах наёмников. От отряда отделилась пара всадников, которые также поспешили присоединиться к переговорам, намечавшимся на противоположном фланге поля битвы, где напротив стояли рыцари Нарбуно и Конфлана. Конфланцы не торопились, потому и Санча, и руссильонцы не опоздали.

— Домина Санча! Счастлив видеть Вас в добром здравии! — заявил рыцарь руссильонцев, снимая шлем.

— Кабальеро Рамон! Видела по пути сюда во что превратился Ривзальт, — Санча с сожалением поджала губы. Ривзальт был владением кабальеро Рамона — вассала её отца.

Санче очень хотелось спросить Рамона где же отец, но… Если молчит Рамон, то промолчит и она. Однако виконт Эмери после представления руссильонцев закономерно поинтересовался:

— А что граф? Я надеялся увидеть его во главе войска.

— Граф ранен, но будет счастлив принять Вас, виконт Эмери, в Перпиньяне, — Рамон перевёл взгляд на Санчу, но более ничего не стал добавлять. А Санча заметила, что Витторио пристально за ней следит.

«Начинается», — подумала Санча. Её битва только начиналась.

Тем временем Рамон уклончиво отвечал на вопросы виконта и Витторио о положении дел в Перпиньяне и численности войска. Мимо внимания обоих не могло пройти малочисленность конницы Руссильона, вышедшей за ворота города. Да и запоздалая реакция тоже говорила не в пользу того, что в Перпиньяне всё в порядке. Нужно отдать должное сообразительности Рамона, но новость об обручении Санчи с виконтом Эмери не произвела на него впечатления. Похоже, чего-то подобного он и ожидал, увидев Санчу.

Кружево слов между кабальеро Рамоном и виконтом Эмери прервало появление делегации от Конфлана. Три всадника, один из которых был явно из простых воинов, держался чуть позади, но всё равно выделялся своим скакуном. Вороной рослый жеребец шёл радостно фыркая, словно ещё не остыл после сражения. Конфлан ожидаемо представлял виконт Гильом.

Виконты чопорно