Еретик - Марат Дочкин

— Здесь я глаза, уши и уста домины… и спина.

Гильом расхохотался:

— То-то я понять не могу, отчего ты такой дерзкий⁈

* * *

За обедом виконт исподтишка следил за васком, сидящим рядом, но в окружении воинов его меснады. Попав в общество опытных воинов, васк казался тем, кем и был — неопытным юношей, впервые вставшим на стезю воина, новиком. Это стало заметно, и Гильом окончательно обрёл душевное спокойствие. У него тоже есть преимущества. Языком меча не перешибёшь. После обеда виконт дал своё согласие васку и отпустил его. Однако васк уезжать не собирался:

— Я останусь при Вас. Так распорядилась домина в случае, если договорённость будет достигнута. Если я и Мушкила будем с Вами при встрече с доминой, то это будет означать, что союз в силе.

Сердце Гильома снова задел коготок недоверия. Сколько ещё ему предстоит узнать о плане Санчи по ходу действий? Но внешне виконт никак не показал своего раздражения, лишь дав себе зарок быть настороже.

Виконт приказал Ланце быть готовым с рассветом выехать в Пучсереду, чтобы отвезти послание отцу, его светлости графу Сердани. Его сыну снова требовались воины. Гильом ушёл писать письмо.

В его покой пришёл Икер за распоряжениями относительно Икаца:

— Васк остаётся с нами, Ваша светлость?

— Да.

Старик не уходил, мялся и не смел задать вопрос. Гильом раздражённо посмотрел на него:

— Малец остаётся с нами и не твоего ума дело, зачем и как долго, понял?

— Конечно, Ваша светлость, всё понял! — закивал старик и поспешил исчезнуть.

«Что-то тут нечисто! Это же человек домины, зачем он здесь? Виконт перекупил его? А зачем? только наивный мальчик будет вести себя как наёмник в вопросах службы. Если он настолько наивный, то как ему доверила поручение домина? Домина с людьми обращаться умела. А если виконт его перекупил, то лишь для чего-то. Он не станет держать при себе человека, которого можно перекупить. Так для чего? Не моё дело, но вдруг не перекупил, а васк здесь остался по воле домины?… Хех, пустые надежды!» — Икер выбросил все эти вопросы из головы, но в сердце у него осталась махонькая искорка надежды, о которой он никому ничего не скажет. Чем меньше искорки надежды, тем сильнее их лелеешь. Они такие слабые, чуть что и задует. Их беречь надо.

94 — Этим приёмом до сих пор пользуются мотоциклисты, чтобы воротник экипировки не натирал кожу на шее, из-за того, что голову приходится постоянно крутить.

95 — Нобиль в Древнем Риме знатный человек. Нобилями считались только потомки консулов. В нашем случае Икацу обещали статус инфансона (идальго) и, возможно, небольшой феод.

96 — Periculum — риск, опасность, авантюра (латин.)

Глава 15

Расчёт Витторио на то, что силы Ампурьяс просто отступят, не оправдался. Кондотьер рассуждал правильно, наёмное войско, которое ему поручили, состояло в основном из пехоты и трёх десятков всадников, что приблизительно соответствовало по силе пешей части войска Ампурьяс, которая сейчас была видна на предстоящем поле боя. Конницу Ампурьяс должны были уравновесить рыцари виконта Эмери, а ведь ещё оставались силы Руссильона, запертые в Перпиньяне. Состояние и численность их была неизвестна, но они должны были быть и не могут остаться в стороне. Таким образом, деблокада Перпиньяна по разумению Витторио, должна была произойти сама собой и, вероятнее всего, бескровно. Должна была, если бы не возник новый фактор в виде конницы под знамёнами Конфлана, которые расположились далеко позади развёрнутого в боевые порядки войска Ампурьяса, но с таким расчётом, чтобы блокировать вылазку Руссильона из города. В таких условиях, когда противники приблизительно равны по силам, приходилось только сражаться.

Виконт Эмери на военном совете неожиданно повёл себя в высшей степени разумно, впервые показав, что небезнадёжен. Всё время похода виконт занимался только тем, что увивался поблизости Санчи и «распушивал хвост», красовался в полном снаряжении, чем вызывал понимающие ухмылки бывалых вояк. Все понимали, что виконт пытался произвести впечатление на свою невесту. Санча улыбалась ему, не позволяя себе ничего, что могло умалить честь виконта. Всё же он её будущий супруг, но внутри росло только раздражение.

То ли виконт Эмери лишь казался мальчишкой, не являясь дураком, то ли прислушался к советникам, но на военном совете он без обиняков уступил своё формальное право предводителя военной кампании и предложил Витторио руководить сражением:

— Это моя первая битва. Будет разумно поучиться у опытного человека. Я же поведу своих людей.

На это Витторио глубоко поклонился, поблагодарив за оказанную честь, и поклялся приложить все усилия, чтобы оправдать доверие виконта. Поступок виконта был вдвойне удивителен, поскольку кондотьер принадлежал к противоборствующей партии архиепископа.

На военном совете присутствовала и Санча. Она скромно сидела в стороне, но её присутствие было заметным. Хотя бы по тому, что занимала приличное пространство шатра, а военачальники не рисковали вставать к ней спиной после единственного едкого замечания: «Кабальеро, должна ли я судить о Вашей доблести по Вашей… кхм… спине, если Вы так старательно мне её показываете?»

За исключением этого момента до сего дня Санча открывала рот на военном совете лишь однажды, и замечание её не касалось войны.

— Кабальерос (97), может ли Конфлан атаковать наши порядки из того положения, где они находятся?

— Нет, Ваша милость, — ответил Витторио. — Даже если бы они хотели, вылазка из Перпиньяна не позволит им это осуществить. Они там для блокады войска Вашего отца.

— Возможно, Конфлан не желает победы Руссильону, но не желает и прямого столкновения с Нарбуно, — заметил виконт Эмери.

Витторио, удивлённый вопросом, ждал продолжения, но Санча, удовлетворённая видимым единым согласием совета со словами Витторио и виконта Эмери, больше ничего не сказала до конца совещания.

Как только последние распоряжения были розданы, Санча поднялась со своего кресла и первой направилась к выходу из шатра, но остановилась перед самым выходом, обернулась и заявила:

— Кабальерос, на переговоры я еду с Вами, — и пресекая поднявшийся шум неодобрения, продолжила: — Полноте, сочтите меня своим знаменем. Я хочу посмотреть в глаза своим убийцам.

Санча сверкнула сталью своих серых глаз, поочерёдно посмотрев каждому в глаза и подавив сопротивление. В душе её понимал каждый, и у каждого были свои резоны не возражать, предоставив это право виконту Эмери.

— Любезная Санча, это может оказаться опасно! — сделал