От перестройки до Путина. Третья русская смута - Александр Георгиевич Мосякин

а затем книгу «Крах, или Некоторые подробности падения Горбачёва», где сообщил, что накануне развала СССР из страны было незаконно вывезено валюты и драгоценностей на сумму минимум в 38 миллиардов долларов, из коих 12 миллиардов были выручены за продажу 280 миллиардов советских рублей накануне путча. Ссылаясь на информацию французских и швейцарских спецслужб, Лоран утверждал: «Рубли были переведены через Госбанк СССР, который возглавлял В. Геращенко, по распоряжению управляющего делами ЦК КПСС Н. Кручины». Свое расследование вели журналист Paris Match Жерар де Вилье, Пьер Верлуиз из Международного французского радио и другие.

Поражал размах операций: Швейцария (банки), Франция (портовые сооружения, недвижимость), Италия (стройиндустрия, торговые сделки, наркобизнес), Польша и страны Балтии (транзит энергоресурсов, цветных металлов и пр.), Германия (собственность Западной группы войск), США (золото, драгоценные камни, недвижимость, банки). В Венгрии был устроен диспетчерский пункт. Крупные капиталовложения были сделаны в Юго-Восточной Азии, на Ближнем Востоке, в офшорных зонах Латинской Америки.

День ото дня скандал нарастал, и в эпицентре его вырисовывалась фигура отца перестройки. Вот вывод, сделанный авторитетной французской газетой Le Figaro: «Из Советского Союза в последние месяцы его существования на Запад было переведено 26 миллиардов долларов. Кроме того, значительная часть его золотого запаса (почти весь! – А. М.) переправлена в Швейцарию, Канаду и Лихтенштейн, где спрятана в надежных местах. Координировал и осуществлял эти акции КГБ. Горбачёв закрывал на это глаза». А вот мнение Paris Match: «В 1990 году утечка финансов из Советского Союза приобрела невероятные размеры. В центре системы, разработанной ядром Коммунистической партии, – Швейцарская Конфедерация. Одним из организаторов утечки капиталов с целью обеспечить выживание коммунизма оказался Михаил Горбачёв».

Под звон скандальных «колоколов» в России зазвучали требования о привлечении Горбачёва к расследованию финансово-экономической деятельности КПСС. Тот долго не соглашался, а влиятельные западные друзья небезуспешно пытались избавить «Горби» от неприятностей. И все же в апреле 1992 года Горбачёв скрепя сердце явился в Генеральную прокуратуру России. Допрашивал его молодой следователь В. Карасев. Допрос вызвал небывалый ажиотаж. «Считаю своим личным долгом оказать следственным органам посильное содействие в установлении истины по этому делу, – сказал в тот день Горбачёв. – Тем более, как я понял из беседы со следователем, они действительно занимаются не политическим, а профессиональным вопросом: прощупывают возможные криминогенные узлы возникшей ситуации. В предварительной беседе с генеральным прокурором России Степанковым мы договорились: если нужны мои показания – пожалуйста! Никаких тайн в финансовых вопросах партии быть не должно».

А после допроса Михаил Сергеевич уточнил: «Да их в последнее время и не было. Конечно, в прошлом бюджет КПСС широко не оглашался, даже не все члены партии знали наши доходы и расходы. Но на XXVIII съезде мы всю партийную смету предоставили коммунистам открыто. Иное дело, как мы с этими деньгами обходились. Ведь сначала партийные деньги лежали мертвым грузом в банке. Потом, когда мы уменьшили членские взносы, то потеряли существенную часть доходов. Встал вопрос: как восполнять потери? Принялись учиться коммерции: сокращали аппарат ЦК и обкомов, пустили партийные деньги в дело, в оборот, чтобы они приносили партии доход. Но делалось всё это на основании законов. Другой вопрос – умело ли мы это делали? Я не исключаю злоупотреблений с партийной кассой. В партии были разные люди. Но всё это могло происходить за пределами принятых Политбюро решений. А в законности финансовых решений Политбюро – убежден. Мне лично ни о каких злоупотреблениях с финансами партии неизвестно». Так-то вот…

Что у Келлера на языке…

В объективном расследовании финансово-экономической деятельности советского руководства не были заинтересованы влиятельные политические и деловые круги Запада. Приведу интересный факт. После провала путча руководители уже фактически независимых союзных республик потребовали от Москвы сообщить данные о наличии и месте нахождения золотого запаса СССР, почти целиком вывезенного на Запад, и обратились к странам «Большой семерки» с просьбой о предоставлении им кредитов под залог этого золота. Глава Межгосударственного экономического комитета, бывший премьер-министр РСФСР Иван Силаев подписал, подготовленное еще В.С. Павловым, решение о закладе за рубежом дополнительно 50 тонн из оставшегося в Гохране советского золота.

Переговоры об этом проходили в Москве в декабре 1991 года, в самый канун развала СССР. Россию на них представлял министр экономики и финансов Егор Гайдар, «Большую семерку» – статс-секретарь министерства финансов ФРГ Хорст Келлер, личность в финансовом мире известная. В 2000 году он должен был сменить Мишеля Камдессю на посту главы Международного валютного фонда, но США воспротивились этому. На переговорах Х. Келлер и его западные коллеги вели себя весьма странно. В итоговом коммюнике они не педалировали вопрос о золотом залоге, а лишь туманно «выразили согласие при необходимости открыть для советских республик кредитные линии под золотое обеспечение». А Келлер, кроме уведомления о том, что «кредиты будут предоставлены лишь после того, как заложенное государственное золото поступит в хранилища банков», сказал поразившую многих фразу: «Это золото в настоящий момент представляет какую-то тайну. Тот, кто посягает на эту тайну, может поставить под угрозу существование нынешних правительств».

Он имел в виду западные правительства. То же касалось западного банковского и бизнес-сообщества, тесно сотрудничавшего с полукриминальной советской верхушкой. О масштабах сотрудничества говорит хотя бы такой факт. Одним из организаторов системы вывоза капиталов и ценностей из СССР за рубеж был полковник Первого Главного управления КГБ Леонид Веселовский, направленный в ноябре 1990 года по просьбе ЦК КПСС решением своего руководства (В.А. Крючков, Ф.Д. Бобков) в подчинение Николая Кручины. 7 сентября 1991 года на допросе «по делу ГКЧП» он сообщил: «В результате установленных связей с разными зарубежными компаниями у меня появилась возможность решать более серьезные хозяйственные задачи. В частности, такие, как получение финансовых кредитов от частных финансовых групп (до 100 миллиардов долларов на 10–12 лет)». Частные финансовые группы – это Лондонский клуб кредиторов – банковская элита Запада, кровно незаинтересованная в расследовании, которое шло в России.

Трансферты и смерти

В те дни в мир иной уходили очень важные люди. В декабре 1991 года загадочно выпал за борт своей трехпалубной океанской яхты и погиб тесно связанный с Ротшильдами британский медиа-магнат Роберт Максвелл – одна из ключевых фигур в закулисных связях деловых и политических кругов Запада с советской верхушкой, включая Михаила Горбачёва, с которым Максвелл дружил и не раз встречался. Последний раз они виделись в июле 1991 года на саммите «Большой семерки» с участием Горбачёва в Лондоне. О чем говорили – неизвестно. Но их беседа совпала с пребыванием министра финансов СССР В.Е. Орлова по «трансфертным делам» в Швейцарии. И