Protectores et conservatores. Ливонская политика Ягеллонов в XVI веке - Даниил Александрович Бессуднов

Тем самым подписание второго Виленского соглашения прекратило существование Ливонской конфедерации и завершило тем самым продолжительный эпизод в истории Балтийского региона, связанный с существованием ливонского орденского государства. Успешное использование древнего права протекторства позволило Сигизмунду II Августу связать ливонские сословия отношениями покровительства и под благовидным предлогом ввести в Ливонию свои войска и на законном основании занять ряд крепостей, после чего трансформация существующей системы отношений в отношения подданства оставалась лишь делом времени. Однако с прекращением существования Ливонской конфедерации польско-литовская экспансия еще не была завершена. Ливонской войне суждено было продлиться еще 22 года, и даже этот временной рубеж не стал для нее окончательным. Борьба за Балтику не утихала вплоть до XVIII века, и в конечном счете Польско-Литовскому государству (с 1569 года — Речи Посполитой) так и не удалось закрепиться в Ливонии и обрести статус балтийской морской державы.

Заключение

Изучение процесса инкорпорации Ливонии в состав Польско-Литовского государства важно, поскольку способно расширить представления о механизме формирования государств имперского типа, характерных для Европы раннего Нового времени, и, несмотря на широкую изученность прошлого Балтийского региона, в нем по-прежнему остается немалое пространство для поиска и исследования. В частности, до настоящего времени почти неизученным оставался политико-правовой концепт протекторства, наличие которого лишь упоминается в ряде научных работ[589], однако его возникновение, развитие, видоизменение и роль в окончательном подчинении Ливонии Польско-Литовскому государству так и не получили специального рассмотрения. Между тем значительное число источников, прежде всего ливонского и прусского происхождения, касаются этой проблемы, и частота его упоминаний в них сама по себе указывает на неординарность и значимость указанного явления.

В ходе изучения основ политических взаимоотношений Польско-Литовского государства и Ливонской конфедерации, получивших закрепление в международных договорах, была выявлена тенденция к постепенному продвижению ливонско-литовской границы на север. Как показано в настоящем исследовании, каждый договор о границах, с самого момента ее образования вплоть до XVI века, фиксировал расширение пределов Великого княжества Литовского за счет ливонских земель, что по мере хозяйственного освоения порубежной зоны и повышения ее ценности создало почву для обострения пограничных конфликтов в XVI веке. По нашему мнению, это обстоятельство, повлиявшее на специфику ливонско-литовских отношений, также сыграло значимую роль, выступив в качестве мотивирующего фактора в формировании самой идеи инкорпорации Ливонии в состав Польско-Литовского государства — распространение власти Ягеллонов на ливонские земли воспринималось как логичное продолжение издревле существующей тенденции (что было тем более актуально в связи с инкорпорацией Пруссии), вдобавок это позволило бы раз и навсегда покончить с пограничными конфликтами.

Однако установление зависимости Ливонии от другого западноевропейского государства было немало затруднено ее статусом «крестоносного государства», который она обрела еще в XIII веке, в результате чего конфедерация оказалась под покровительством двух самых влиятельных институтов католической Европы — империи и папства. Откровенные притязания на Ливонию, особенно со стороны католического государства, могли серьезно осложнить положение Ягеллонов в западноевропейском политическом пространстве. Ввиду этого очевидно, что инкорпорация Ливонии в состав католического Польско-Литовского государства не могла быть осуществлена прямым путем, без серии превентивных мероприятий и убедительного на то правового обоснования, каким стало право покровительства над Рижской епархией. В связи с этим целью настоящего исследования стало изучение длительного, поэтапного процесса втягивания Ливонии в сферу влияния польско-литовских государей и последовательного изменения характера их отношений, предшествовавших инкорпорации 1561 года, основу для которого составил политико-правовой концепт протекторства.

Из содержания правовых документов, императорских постановлений и договоров, касающихся этого древнего права, было установлено, что первоначально эти отношения представляли собой разновидность сеньориальных, в основе своей патриархальных, отношений, которые предусматривали оказание протектором помощи и защиты подопечному государю и его подданным в обмен на признание за ним этого звания и соответствующих полномочий. Этот статус был дарован польским королям (а впоследствии и великим князьям Литовским) императорами Священной Римской империи и папами в рамках средневекового обычая, делавшего возможным делегирование сюзереном своих прерогатив другому лицу. Тем самым был создан правовой фундамент для последующего вмешательства польско-литовских государей во внутренние дела Ливонии на правах гаранта прав Рижского архиепископства и обеспечивало им роль арбитров в сложных внутриполитических ситуациях. Представление о правителях Польши как о протекторах Рижской епархии было зафиксировано в рамках правового поля Священной Римской империи еще в середине XIV века, однако исследование не выявило его активного применения вплоть до XVI века. Свое значение этот политико-правовой концепт приобрел с началом Реформации, по мере обострения противоречий между Рижскими епископами и Орденом, первоначально став инструментом укрепления политического влияния дома Ягеллонов в Ливонии, а впоследствии сыграв роль правовой базы для инкорпорации Южной Ливонии в состав Польско-Литовского государства.

В процессе исследования было установлено, что Сигизмунд I и Сигизмунд II Август, по сути, переняли данную политическую стратегию у своего вассала, прусского герцога Альбрехта Бранденбург-Ансбахского. Пользуясь тем, что верховные магистры Тевтонского ордена, чьим правопреемником он считался, фигурировали в императорских декретах в качестве протекторов Рижской епархии, Альбрехт заявил о своем праве участвовать в ее судьбе, стремясь утвердить в должности коадъютора Рижского архиепископа своего брата, маркграфа Вильгельма Бранденбургского. Договор, подписанный герцогом и архиепископом Рижским Томасом Шонингом в 1529 году, был призван дать правовое обоснование участию герцога во внутриливонских делах на правах протектора. В этом же документе определялась содержательная сторона понятий «протектор» и «консерватор», которая сводилась к следующим положениям: восприятие императорской власти и папства как источников протекторских или консерваторских полномочий, их ограниченность пределами Рижской епархии, коллегиальность в исполнении; но основная функция протектора была связана с гарантированием ландсгерру и его подданным всей полноты прав, свобод и вольностей, некогда пожалованных им императорами или папами. Как показало исследование, протектор выступал в роли уполномоченного по исполнению доверенных ему обязанностей императора как «защитника», не обладающего собственными потестарными качествами в отношении «подопечных», и по этой причине его отношения с ними изначально не фиксировались в правовом отношении — условием для исполнения протектором своей функции служило признание «подопечными» его статуса. Основанием тому служили императорские или папские декреты, а также прямая преемственность власти.

Судя по всему, в 1529 году герцог Альбрехт надеялся, что статус протектора, на который он, как и польский король, имел право, будет уступлен ему Сигизмундом I, который ранее не проявлял особой заинтересованности в собственном праве именоваться протектором Рижской епархии, однако его надежды не оправдались. Вместо этого польско-литовский государь сам заявил о намерении действовать в отношении Рижской епархии как протектор, вследствие чего герцог Альбрехт как вассал польского короля был вынужден отступить. Он