Protectores et conservatores. Ливонская политика Ягеллонов в XVI веке - Даниил Александрович Бессуднов

года[559]. Тем не менее, литовское войско вновь воздержалось от наступательных действий, ограничившись рядом небольших стычек с царским войском[560], и осенью 1560 года было распущено[561], из чего можно заключить, что данная акция являлась лишь демонстрацией силы по отношению ко всем участникам конфликта и в особенности — к ливонским сословиям.

Дальнейшие события вплоть до 1561 года в целом протекали по той же самой схеме: Сигизмунд II Август вновь созвал посполитое рушенье в мае 1561 года, но продолжил уклоняться от активных боевых действий, одновременно распространяя свое влияние на все новые ливонские территории. Проблемным пунктом расширения литовской экспансии стала Рига, которая по-прежнему оставалась вне досягаемости. Выдвинутое в сентябре 1560 года предложение о введении туда литовского гарнизона не получило поддержки среди ливонских сословий, которые не желали поступиться этим экономически и стратегически значимым городом[562]. Тем не менее к осени 1560 года Сигизмунд II Август смог добиться передачи Кокенгаузена, Роннебурга (Рауна), Вендена, Трикатена (Триката), Гельмета (Хельме), Эрмеса и Каркуса (Каркси), обеспечив себе тем самым контроль над центральной Ливонией. В этом перечне стоило бы также упомянуть Ревель, переданный польско-литовскому государю в конце 1560 года, однако из-за многочисленных конфликтов с местными жителями гарнизон в скором времени был вынужден оставить город, который 6 июня 1561 года перешел под власть Швеции[563].

К 1561 году расположение сил выглядело следующим образом: в руках Ивана IV оставалось дерптское епископство, область Вирлянд, Феллин, Мариенбург, Ашераден (Айзкраукле), а также Йервен (Ярвере); под властью датского герцога Магнуса Голштинского (1560–1578), родного брата Фредерика II, находились эзельское и курляндское епископства, а также Вик (Ляэнемаа); прусский герцог Альбрехт удерживал Гробин (Гробиня); Сигизмунд II Август располагал большей частью южной и центральной Ливонии. Утрата Ревеля, одного из самых крупных и сильных городов Ливонии, стала своеобразным знаком, который отметил насущную необходимость укрепления связи подконтрольных ливонских земель с Великим княжеством Литовским с целью сохранения политической инициативы в условиях наметившегося развала Ливонской конфедерации, и главным условием того являлось установление контроля над Ригой.

Попытки Сигизмунда II Августа установить контроль над этим городом весьма подробно были зафиксированы в хронике секретаря городского совета Иоганна Шмидта[564]. В марте 1559 года в Риге было созвано совещание гебитигеров по вопросам обороны, после которого было решено направить Фюрстенберга к Сигизмунду II Августу с просьбой об оказании скорейшей помощи «как это бывало в старину и поскольку он заключил договор с этой страной»[565]. 7 мая в Ригу прибыл посланец от Николая Радзивилла с грамотой и устным сообщением, в котором рижан призвали подчиниться власти Сигизмунда II Августа на условиях оказания защиты, сохранения привилегий и свободы вероисповедания «так, как он уже это делает в отношении Данцига и Вильно». Представители городского совета уклонились от однозначного ответа, сославшись на то, что этот вопрос находится вне их компетенции и его следует обсуждать с их государями, магистром и архиепископом[566]. Тем не менее, на протяжении всей хроники Шмидта отчетливо прослеживается мысль о том, что подчинение польско-литовскому государю в обмен на оказание помощи вполне допустимо, однако в данном вопросе Рига стремилась снять с себя ответственность за принятие окончательного решения[567]. Реакция магистра на сложившуюся ситуацию была вполне однозначной — в случае повторного предложения о подчинении она не должна соглашаться до тех пор, пока на то не будет дано согласие всех ливонских сословий[568]. В июле 1559 года в Риге был созван ландтаг, на котором прошло обсуждение предложения Сигизмунда II Августа и вынесено решение: у Ливонии уже имеется господин и защитник «и мы ничего лучшего найти не можем и не желаем, кроме того, как если бы эта страна оставалась при Священной Римской империи». Тем не менее, польско-литовский государь все равно должен был оказать Ливонии помощь в целях противодействия «врагу-московиту», но отделение земель и городов от Ливонии было признано абсолютно неприемлемым[569].

Однако бескомпромиссная позиция ливонских сословий понесла серьезный удар с возобновлением в 1560 году боевых действий. Поражение под Эрмесом, взятие Мариенбурга и Феллина царским войском, пленение экс-магистра Фюрстенберга и осада Вейсенштейна обнажили чрезвычайную потребность Ливонии в получении помощи извне[570]. В конце июня 1560 года Сигизмунд II Август направил своего уполномоченного к магистру, который сообщил Кетлеру о продвижении вглубь Ливонии войска, возглавляемого Иеронимом Ходкевичем «чтобы, в соответствии с указаниями оказать противодействие московитам»[571]. Посланные отряды должны быть размещены в крепостях, и в первую очередь в Риге, «поскольку она является столицей, и, если она окажется в руках врага, он легко захватит всю страну». Сигизмунд II Август призвал магистра поспособствовать введению литовских гарнизонов путем убеждения тех, «кто здесь высказывает свои опасения, что будто бы нет никакой необходимости передавать его королевским гарнизонам замки и города»[572]. В инструкции послам Кетлера к Сигизмунду II Августу магистр признал необходимость подобных действий, поскольку «он [Иван IV], несомненно, бросит свои силы против Риги, Ревеля и Пярну (Пернау), где недостаточно людей, боеприпасов, продуктов питания и прочего, необходимого для обороны». Послы должны были «изо всех сил просить короля выступить со всеми силами и спасти эту бедную страну» и, если замки удастся отстоять, у короля будет «больше шансов заключить прочный мир или перемирие», которого так желает магистр[573].

В скором времени в Ригу прибыл виленский воевода Николай Радзивилл Черный[574], который обратился к сословиям с призывом «прекратить их мнимую зависимость от Священной Римской империи <...> и использовать правильное подчинение в качестве примера своим государям»[575]. Примечательно, что в этом документе ливонцы уже расцениваются как подданные Сигизмунда II Августа, но «неправильные», поскольку исповедуют другую веру, сохранение которой хоть и гарантировалось, но с большим числом оговорок, а также связаны отношениями подданства с германским императором. В случае принятия ливонцами положений этого документа им от лица Сигизмунда II Августа гарантировалось сохранение всех прав, привилегий, вероисповедания, собственности, а также защита от светских или духовных санкций со стороны Империи[576]. В дополнение к отправке Николая Радзивилла Черного в Ригу, в том же сентябре 1561 года, начал свое наступление литовский военный отряд, возглавляемый его двоюродным братом, Николаем Радзивиллом Рыжим, в результате чего литовцам удалось отбить крепость Тарваст[577]. Этот эффектный, но не слишком результативный в масштабах ливонского конфликта шаг, по всей видимости, был призван убедить ливонские сословия в намерениях Сигизмунда II Августа перейти наконец к активным наступательным действиям против Ивана IV и тем самым склонить их на свою сторону.

Для принятия окончательного решения по этому вопросу в Вильно было