Человек государев 8 - Александр Горбов

— Конечно, Михаил. Буду рад!

Генерал потряс мне руку и выпроводил.

* * *

«Ничего не говори!» — предупредил я Захребетника, усаживаясь в автомобиль, чтобы перегнать его к дому.

«Даже не собирался, — гоготнул он. — Что тут скажешь? Репнину только позавидовать остаётся. Хоть у кого-то с личной жизнью никаких проблем».

«Нет, ну я всё понимаю… Но Репнин старше моего отца! И Агнесса Леопольдовна от него недалеко ушла».

«Ой, держите меня! — фыркнул Захребтеник. — „Старше отца“! Твоему отцу пятидесяти не было. Тоже мне возраст. Это пока тебе самому двадцать, такие, как Репнин и Агнесса, стариками кажутся. А доживёшь до их лет — поглядим, как запоёшь».

Дома, поужинав и дожидаясь, пока Репнин пришлёт слугу, я принялся собирать вещи.

Первое, что уложил в чемодан, — свои личные кубики малахириума и Каменный цветок, вспомнив добрым словом Хозяйку. Захватил также оружие, подаренное Кинокефальским, и старинный отцовский перстень.

Золотого петушка я решил с собой не брать, хоть в командировке отдохну от его воплей. Хотя, справедливости ради, золотые яйца рядом с петухом время от времени появлялись. За то время, что прошло после моего возвращения с Урала, их набралось уже четыре штуки, я складывал золотые самородки в шкатулку, где хранил малахириум.

В процессе сборов в комнату, открыв дверь головой, вошла Принцесса и неодобрительно посмотрела на открытый чемодан.

— Собираюсь, — объяснил я. — Уезжаю в командировку. Но скоро вернусь, ты даже соскучиться не успеешь.

— Гав! — категорически объявила Принцесса.

После чего улеглась поперёк открытого чемодана прямо на вещи и принялась сворачиваться клубочком.

— Эй! — возмутился я. — Ну-ка, отойди! Ты мешаешь.

— Гав! — обиженно сказала Принцесса.

— Нет, и не проси. Тебя я с собой не возьму.

— Гав!

— Да как ты не понимаешь? Там жара, а у тебя вон какая шкура. Ты в ней испечёшься заживо.

— Гав!

«Она не уйдёт, пока ты не пообещаешь взять её с собой», — прокомментировал Захребетник.

«Давно ты заделался переводчиком с собачьего?» — буркнул я.

«Да тут много ума не надо. И вот что я тебе скажу, Миша: собачка лишней не будет».

«Ты с ума сошёл? Поездом до Самары, потом на другом поезде до Самарканда, и везде собаку с собой тащить?»

«Ничего. До Урала дотащил, не развалился».

— Гав! — подтвердила Принцесса.

— Сговорились, да? — проворчал я. — Ладно, Пуся. Слезь с чемодана, я подумаю.

— Михаил Дмитриевич! — Ирина Харитоновна, в отличие от Принцессы, всегда стучалась перед тем, как заглянуть в комнату. — Там пришёл Макар, денщик Репнина. Говорит, что его превосходительство просят вас пожаловать в гости.

* * *

Место возможного свидания — такого, где я мог бы встретиться с Лизой не на виду у всех и вместе с тем не нарушая приличий, — мы с Репниным и Агнессой выбирали долго, отбрасывая варианты один за другим.

В итоге Агнесса просмотрела афишу, напечатанную в газете, и сказала, что мне повезло: завтра в Оперном театре дают «Ромео и Джульетту». Почему бы Елизавете Фёдоровне не пожелать посетить спектакль? Она, Агнесса, будет сопровождать великую княжну, а Афанасий Степанович может составить им компанию. Сидеть они будут в царской ложе — куда не пускают никого, кроме членов царской семьи и их приближенных.

— А вы уверены, что никто другой из царской семьи не захочет присоединиться? — спросил я.

— Совершенно уверена, — кивнула Агнесса. — Государыня не любительница балетов, а Пётр Алексеевич посещает театры лишь тогда, когда этого требует придворный этикет. Владимир Алексеевич — вот тот пошёл бы с удовольствием! Он известный знаток и ценитель балетов… Хотя, между нами говоря, не столько хореографии, сколько балерин. Но великий князь вряд ли посетит спектакль. О причине вы, полагаю, знаете.

— Слышал краем уха, — подтвердил я.

— Вы, Михаил, опоздайте к началу спектакля не менее чем на полчаса, — посоветовал Репнин. — К тому времени зрители будут уже в зале, ни на кого знакомого не натолкнётесь. А театральных служащих я предупрежу, что чуть позже к нам присоединится мой племянник.

* * *

На следующий вечер, закончив дела на службе, я сидел в царской ложе рядом с Лизой. Оказалось, что ложа весьма вместительна — четыре ряда широких, удобных кресел по четыре в каждом.

Репнин и Агнесса сидели на переднем ряду и старательно не оборачивались к нам, сидящим на заднем.

— Как хорошо, что мы увиделись, Михаил Дмитриевич, — прошептала Лиза. — Я и сама собиралась искать встречи с вами. Дело в том, что я тоже в скором времени уезжаю.

— Вот как? Куда же?

— В Кисловодск.

— Да не может быть! Вас-то за что? — вырвалось у меня.

Лиза посмотрела с недоумением, потом рассмеялась.

— Нет-нет, это не то, что вы подумали! Но по вашей реакции я поняла, что разъяснения не требуются. Вы знаете, что бабушка и Владимир Алексеевич находятся в Кисловодске не по доброй воле, верно?

— Знаю, потому и удивился. Уж вы-то дворцовыми интригами никогда не грешили.

— Именно. Потому дядюшка и попросил меня посетить Кисловодск. Мне он доверяет. А бабушке и Владимиру Алексеевичу… — Лиза покачала головой. — Ох, Михаил Дмитриевич! Если бы вы знали, как это всё неприятно. Ведь государь и Владимир Алексеевич — родные братья! В нас течёт одна кровь. А тут ещё и бабушка.

— Понимаю, что неприятно, — вздохнул я. — Но если хотите знать моё мнение: в данном случае Пётр Алексеевич прав. Доверять вашей бабушке и великому князю не стоит.

— Да, я знаю. — Лиза вздохнула. — Владимир Алексеевич слабоволен, он легко поддаётся влиянию. Зато у бабушки хитрости и амбиций более чем достаточно. Потому я и еду в Кисловодск, буду присматривать за ними обоими.

— Будьте осторожны, — не сдержался я. — С такой роднёй никаких врагов не надо.

Лиза грустно улыбнулась.

— О, не беспокойтесь обо мне. Бабушка, разумеется, поймёт, для чего я приехала, но предпринимать что-либо в отношении меня не рискнёт. Ведь об этом сразу же станет известно государю. А он ясно дал понять и ей, и Владимиру Алексеевичу: ссылка в Кисловодск — последнее предупреждение, другого уже не будет. К тому же еду я не одна, меня будет сопровождать Андрей Павлович Трубецкой. Он опытный политик и сильный маг. Государь ему всецело доверяет.