Человек государев 8 - Александр Горбов

Он не договорил, вдруг замолчав на полуслове.

— Ты чего, Лёнька? — удивился Борис.

— Ничего, — пробормотал Леонид. — Так что-то, в горле пересохло.

Но рука его судорожно сдвинула на нос очки. А очки Бориса, когда посмотрел туда же, куда и брат, будто сами собой поползли вверх.

Я проследил за взглядами близнецов.

«Ха, — прокомментировал Захребетник. — Влипли, очкарики!»

На афишной тумбе висел ярко раскрашенный плакат.

«Всемирно известная цирковая феерия несравненной Аграфены Распашной! Дрессированные тигры и львы, глотатели огня, весёлые клоуны и воздушные гимнасты! Только одно представление! Спешите видеть!»

Плакат украшал портрет белокурой дамы в расшитом блёстками трико, плаще и цилиндре. Дама сидела на огромном барабане, положив руки на шеи двум белым тиграм. У ног дамы лежал, разинув пасть, огромный гривастый лев.

— Самсон, — глядя на льва, мрачно проговорил Борис.

— Зита и Гита, — также мрачно обронил Леонид.

— Угу, — сказал я. — Если Самсон — это лев, то Зита и Гита — тигрицы, правильно я понимаю? Они не плод вашего воображения, существуют в реальности? А эта прелестная дама — ваша матушка?

— Она самая, — дружно вздохнули близнецы.

— Вы как будто бы не очень рады, что случай столкнул вас здесь…

— Рады, — заверил Борис и постарался согнать с лица унылую мину.

— Ещё как! — также уныло подхватил Леонид. — Отчего же нам не радоваться? Если позволите, Михаил Дмитриевич, мы навестим матушку.

— Разумеется, — кивнул я, — бегите хоть сейчас!

— Нет-нет, — поспешно, в один голос отказались близнецы.

— Сейчас она готовится к представлению, — пояснил Леонид. — Не хотелось бы её отвлекать.

— Скажи, любезный, а где поставили цирковой шатёр? — спросил вдруг у извозчика Борис.

— Дак на Александровской площади, где все ярмарки проходят, — отозвался мужик.

— Ага… А гостиница «Бристоль» далеко ли от этого места?

— Никак нет, ваше благородие. Рукой подать, окна на самую площадь выходят.

Братья переглянулись.

— Угу, — сказал Борис. — А вот есть ещё, говорят, у вас гостиница «Причал». Она далеко ли от Александровской площади?

— Вот эта уже подальше будет, за Новой бухтой. Ежели пешком, то далековато.

— Отлично! — обрадовался Леонид. — Вези туда.

— А в «Бристоль», стало быть, не надо? — удивился извозчик.

— Нет, — категорически отрезали близнецы.

— В «Причале», Михаил Дмитриевич, собачке вашей будет удобнее, — повернувшись ко мне, пояснил Борис. — Набережная рядом, гулять хорошо.

— Свежий воздух, опять же, — подхватил Леонид. — А в «Бристоле», ежели она окнами на ярмарочную площадь выходит, такой шум-гам будет стоять, что не выспитесь толком.

— И собачке, опять же, для нервов не полезно. Где там с ней гулять в этакой толпе?

Я, разумеется, не мог не понять, что внезапная забота о крепости моего сна и нервическом состоянии собачки — всего лишь следствие. Причина в том, что близнецы по какой-то причине желают оказаться подальше от своей нежной матушки… Но рассудил, что это их личное внутрисемейное дело.

В конце концов, мне-то какая разница, в какой гостинице остановиться на одну ночь, если носильщик уверял, что «Бристоль» и «Причал» одинаково хороши? Да к тому же Принцессе вдали от толпы и впрямь будет удобнее. И гулять по набережным она обожает.

Извозчик повёз нас в «Причал».

* * *

Гостиница и впрямь оказалась очень приличной. Двухэтажной, с высокими зеркальными окнами, нарядными балкончиками и просторной открытой террасой.

Над террасой трепетали на летнем ветерке полосатые маркизы, там был устроен ресторан. Журчал фонтанчик с питьевой водой, белели крахмальные скатерти. Ресторан был пуст, но постепенно заполнялся людьми — время приближалось к обеденному.

Пока мальчишка, одетый в ливрею, затаскивал в гостиницу мой чемодан, я просмотрел меню, лежащее на подставке у входа, и решил, что от добра добра не ищут. Обедать буду тут.

Милейшая барышня, стоящая за стойкой гостиницы, предложила выпить лимонада, пока она будет переписывать мои данные в гостевой журнал. Принцессе девушка приветливо улыбнулась и сказала, что у них давно не было таких очаровательных постояльцев.

Пока барышня занималась своей работой, появились Распашные. Они доложили, что все узнали, завтрашний поезд обещают подать по расписанию, и попросили поселить их непременно во втором этаже.

— Прошу прощения, но во втором этаже нет свободных номеров, — сверившись с журналом, сказала барышня. — Но вы не беспокойтесь, господа! Первый этаж гораздо комфортнее, там прохладно даже в жару. Номера в первом этаже стоят дороже, но для вас мы готовы…

— Так-таки нет? — перебил её Борис. Он облокотился о стойку и приподнял очки.

— Неужели ничего нельзя придумать? — опершись о стойку рядом с братом, поддержал Леонид.

— Вы уж постарайтесь, сударыня!

— Мы желаем непременно во втором этаже.

— Да зачем вам второй этаж? — вмешался я.

Близнецы переглянулись.

— Это связано… — медленно начал Борис.

— С отправлением религиозного обряда! — просиял Леонид.

— Да-да, — обрадовался изобретательности брата Борис. — Мы дали зарок и во что бы то ни стало должны его выполнить.

— О, — изумилась гостиничная барышня.

А я с сомнением покачал головой. Негромко, чтобы она не услышала, обронил:

— Мы, кажется, договаривались, что меня вы своими фантазиями потчевать не будете.

— Так надо, Михаил Дмитриевич, — тихо сказал Леонид и умоляюще прижал руки к сердцу.

— Пожалуйста, дозвольте нам жить во втором этаже, — присоединился Борис. — Поверьте, ваше высокоблагородие, так оно для всех лучше будет!

Я пожал плечами.

— Да я-то не возражаю, живите где хотите. Только вам же сказали: свободных номеров нет.

— О, это не страшно!

— Это мы сейчас договоримся!

И действительно, не прошло пяти минут, как барышня клятвенно пообещала Распашным немедленно после выселения некоего коммивояжера предоставить им освободившийся номер. Произойдёт это примерно через час, господа пока могут выпить на веранде чаю или прохладительные напитки.

Я против заселения в первом этаже совершенно не возражал, и мальчишка в ливрее потащил мои вещи в комнату. С близнецами мы договорились встретиться за обедом здесь же, в ресторане.

Номер оказался угловым, в два окна, просторным и уютным. Принцесса немедленно развалилась на круглом пушистом ковре перед кроватью. Я, достав из чемодана самые необходимые вещи, умылся и присел